Танки в Зимней войне 1939-1940 гг. (часть 2)

М.Коломиец
Альманах «Фронтовая иллюстрация» 3-2001

<<< См. первую часть

 

 

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА КАРЕЛЬСКОМ ПЕРЕШЕЙКЕ

 

ОБЩИЙ ХОД ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

 

Карельский перешеек считался обеими противоборствующими сторонами самым важным участком фронта. Именно здесь была сосредоточена основная масса войск. Главный удар наносила 7-я армия (командующий командарм 2-го ранга Б.Яковлев, с 9 декабря 1939 года и до конца войны К.Мерецков) в составе 50, 19-го стрелковых и 10-го танкового корпусов, 123, 138,49 и 150-й стрелковых дивизий, 20, 35, 39 и 40-й танковых бригад с задачей – в течение 12–15 дней прорвать финские укрепления, выйти на рубеж Выборг–Кексгольм, соединиться с частями 8-й армии, наступавшей на петрозаводском направлении, а затем наступать на Хельсинки.

См. также: «Танк «Виккерс-финский»»

Частям Красной Армии противостояла Армия перешейка (командующий генерал-лейтенант Х.Эстерман) в составе II и III армейских корпусов и войска прикрытия (в начале декабря переформированы в 1-ю пехотную дивизию). С началом войны войска прикрытия стали отходить, ведя сдерживающие бои, минируя дороги, создавая заграждения и засеки. Население уходило в тыл, и большинство построек сжигалось, чтобы ими не воспользовались части Красной Армии.

Несмотря на подавляющее превосходство в силах, наступавшие продвигались очень медленно, примерно 5–6 км в сутки (более чем в два раза медленнее, чем планировалось). Небольшое количество дорог и недостаточно хорошая организация движения приводили к пробкам, возникали заторы, многие подразделения сбивались с пути. Ночью части Красной Армии прекращали бои и переходили к обороне.

Наибольшего успеха достигли войска на правом фланге армии, где финские части вынуждены были отойти на главную полосу обороны за реку Тайпаленйоки и озеро Сувантоярви. Поэтому было решено осуществить прорыв фронта здесь. Для этого 4 декабря формируется оперативная группа под командованием ком-кора В.Грендаля в составе 49 и 150-й стрелковых дивизий, одного полка 142-й стрелковой дивизии, 10-го танкового корпуса и нескольких артиллерийских полков. Задача группы – выйти во фланг и тыл финнов в район Кексгольм. Но войска не сумели прорвать оборону противника, и к 8 декабря операция была прекращена.

К 13 декабря четко обозначилось направление главного удара советских войск – вдоль шоссейной и железной дороги Ленинград – Выборг. Прорыв планировалось осуществить частями 50-го стрелкового корпуса, затем для развития успеха предполагалось ввести танки 10-го танкового корпуса. Из-за перегруппировки войск начало наступления отложили на несколько дней.

17 декабря три стрелковые дивизии при поддержке 20-й тяжелой танковой бригады попытались прорвать оборону финнов в районе Сумма–Хоттинен и в районе высоты 65,5 (в направление станции Ляхде). В течение 17–20 декабря здесь шли ожесточенные кровопролитные бои. Танкистам 20-й танковой бригады два раза удалось прорваться через укрепления и выйти в тыл финнам. Однако советская пехота была отсечена от танков, а без пехоты закрепить достигнутый успех не удалось.

К 21 декабря советскому командованию стало ясно, что наступление выдохлось, не принеся результатов. Сочтя обстановку благоприятной, финское командование решило перейти в наступление и разбить противника. Для этого Армия перешейка была пополнена 6-й пехотной дивизией из резерва. В наступлении, начавшемся 23 декабря, участвовало пять дивизий из семи, находившихся на перешейке. Однако командование 7-й армии быстро приняло оперативные меры, и финское наступление быстро захлебнулось.

К 27 декабря бои на Карельском перешейке затихли. Командованию Красной Армии стало ясно, что быстро разгромить Финляндию не удастся. В прошедших боях части понесли большие потери, выявилось множество недостатков в руководстве и снабжении войск, которые оказались неподготовлены к войне в условиях суровой зимы. Поэтому было принято решение приостановить наступление и серьезно готовиться к прорыву «линии Маннергейма». Для более гибкого управления войсками 26 декабря группа Грендаля была переформирована в 13-ю армию. Для объединения действий 7 и 13-й армий 7 января 1940 года был сформирован Северо-Западный фронт (командующий фронтом командарм 1-го ранга С.Тимошенко, начальник штаба И.Смородинов, члены Военного совета А.Жданов и А.Мельников). В течение января – начала февраля 1940 года на Северо-Западном фронте велась усиленная подготовка к прорыву «линии Маннергейма». За это время он был усилен 12 стрелковыми дивизиями, а также большим количеством других частей (танковые и лыжные батальоны, артиллерийские полки и т.д.). Части усиленно готовились к штурму укреплений, отрабатывались вопросы взаимодействия с пехотой, саперами и танкистами. С наступлением сильных морозов стали строить утепленные землянки, создавались обогревательные пункты. Для повышения калорийности питания бойцам на фронте с января 1940 года увеличили норму потребления сахара, ввели в ежедневный рацион сало и 100 граммов водки. Части Красной Армии постоянно вели бои местного значения с целью изматывания противника, вскрытия системы обороны финнов и уничтожения системы их укреплений.

Наступление Северо-Западного фронта началось 11 февраля. Главный удар по-прежнему наносился вдоль шоссейной и железной дорог Ленинград–Выборг. Завязались тяжелые бои. 13 февраля части 123-й стрелковой дивизии 7-й армии при поддержке танков 20-й тяжелой танковой бригады прорвали главную полосу обороны финнов в районе высоты 65,5. Контратака частей 5-й пехотной дивизии финнов не принесла результата. Для развития наступления К.Мерецков приказал ввести в прорыв подвижную группу – танки с пехотой на броне (всего в 7-й армии было создано три таких группы). К вечеру 14 февраля ширина прорыва достигла 5 км, а глубина 6 км. На следующий день Маннергейм отдал своим войскам приказ отойти на промежуточный рубеж. К 17 февраля центральная часть «линии Маннергейма» в полосе 7-й армии была прорвана на всю глубину.

К 22 февраля части 7-й армии вплотную подошли к промежуточной позиции «линии Маннергейма», но прорвать ее с хода не смогли. Войска были сильно утомлены многодневными боями, снабжение их было нарушено. Поэтому Тимошенко приказал приостановить наступление для перегруппировки сил.

27 февраля наступление возобновилось, и на следующий день финские части стали отходить на тыловой рубеж и линию обороны Выборга.

29 февраля С.Тимошенко отдал приказ войскам Северо-Западного фронта «полностью прорвать финскую оборону и разбить войска, обороняющие Карельский перешеек». 3 марта командующий 7-й армией К.Мерецков получил приказ – переправить части 28-го стрелкового корпуса (три стрелковых дивизии, три танковых полка и танковый батальон) по льду через Финский залив и перерезать дорогу Выборг–Хельсинки. 4 марта части корпуса форсировали залив и к 8 марта перерезали основную дорогу, ведущую от Выборга к Хельсинки. На Карельском перешейке положение финских частей было очень тяжелым.

К 1 марта части 7-й армии подошли к Выборгу, a 11 марта завязали бои за город. В это время уже шли переговоры о мире между СССР и Финляндией. Поэтому Маннергейм не разрешал войскам отходить, чтобы не ослабить позицию Финляндии на переговорах. Советское командование также продолжало наступление, стремясь показать финнам, что дорога на Хельсинки практически открыта. К 12 марта финское руководство пришло к выводу, что армию ожидает полный разгром, и в ночь на 13 марта в Москве был подписан мирный договор. Военные действия закончились 13 марта 1940 года в 12.00.

 



 

 

ДЕЙСТВИЯ ТАНКОВЫХ ВОЙСК РККА

 

 

Действия танковых войск Красной Армии на Карельском перешейке можно условно разделить на три этапа. Первый этап (с 30 ноября 1939 года по 1 февраля 1940 года) – преодоление полосы обеспечения и выход к главной полосе обороны «линии Маннергейма», второй (с 1 по 25 февраля 1940 года) – подготовка к прорыву и прорыв главной полосы обороны «линии Маннергейма», третий (с 28 февраля по 13 марта 1940 года) – развитие прорыва и штурм Выборга.








К моменту перехода финской границы количество танковых частей в полосе 7-й армии было довольно большим. На девять стрелковых дивизий приходилось – один танковый корпус, четыре танковых бригады и десять отдельных танковых батальонов, всего 1569 танков и 251 бронеавтомобиль. 10-й танковый корпус и 20-я тяжелая танковая бригада использовались для самостоятельных действий, а остальные бригады побатальонно распределены между стрелковыми дивизиями.

Все танковые бригады (кроме 40-й, сформированной из 2-го запасного танкового полка) были кадровыми, их танковые экипажи имели хорошую огневую и тактическую подготовку. Особенно хорошо были подготовлены механики-водители. Весь личный состав, командиры и политработники отлично знали друг друга, что было немаловажно в боевых условиях. Однако слабо было отработано взаимодействие с пехотой и артиллерией и плохо поставлена разведка.

Состояние боевых машин было удовлетворительным, хотя в ряде бригад матчасть была сильно потрепана маршами по 500–800 километров, совершенными во время выхода на эстонскую и латвийскую границу в октябре 1939 года, а затем и на Карельский перешеек.

Слабей и неорганизованней вышли на войну танковые батальоны стрелковых дивизий. Личный состав друг друга полностью не знал. Вопросы взаимодействия были отработаны еще хуже, чем в танковых бригадах. Батальоны состояли из разномарочных машин, в основном старых выпусков, многие из которых требовали ремонта. Большинство командиров стрелковых полков и дивизий совершенно не понимали природы танкового боя и не знали возможностей бронетехники. Поэтому с началом боевых действий пехотные командиры использовали свои танковые батальоны для охраны штабов и командных пунктов, делегатской службы, а некоторые – для подвозки дров и охраны бани. Сама же пехота была воспитана с верой во всесокрушающую мощь танков, якобы «способной самостоятельно уничтожить любые укрепления и разгромить любого врага».

Первый период боев характеризовался «польским» настроением войск. Многие рассчитывали, что как и во время «освободительного» похода в Польшу в сентябре 1939 года сопротивление противника будет минимальным и «неудержимый бросок вперед не встретит особого сопротивления со стороны белофиннов». Однако активная оборона финских войск, опиравшихся на мощную полосу заграждений, уже в первые дни сильно сбавила темп наступления Красной Армии. К этому времени стало очевидным, что пехота без танков в атаку не идет даже при поддержке артиллерии всех калибров. На всем пути к главной полосе обороны отставание пехоты от танков было систематическим. Танкисты сами под прикрытием своего огня проделывали проходы в надолбах и эскарпах, отыскивали и уничтожали цели и возвращались за пехотой, чтобы вести ее вперед. Вообще, плохое взаимодействие различных родов войск Красной Армии было больным местом в начале боев.

Так, в районе Липола из-за отсутствия договоренности между 35-й танковой бригадой и отдельным танковым батальоном 90-й стрелковой дивизии первые открыли огонь по вторым, расстреляв три машины и выведя из строя пять человек. По той же причине в первых числах февраля 1940 года танкисты 20-й танковой бригады обстреляли свою пехоту, с которой должны были взаимодействовать, и тут были жертвы. Вопросы взаимодействия были отработаны только к началу прорыва главной полосы обороны «линии Маннергейма».

В первые дни командование 7-й армии пыталось использовать 10-й танковый корпус для самостоятельных действий. Предполагалось, что достигнув Кивиниеми и переправившись через реку Вуокси, танки повернут на запад, окружая финскую группировку на Карельском перешейке. Корпус действовал побригадно, усилив танки стрелково-пулеметными батальонами. Однако из-за мощной полосы заграждений (было преодолено до десяти рвов и эскарпов и 20 линий надолб) танкисты достигли Кивиниеми только к 5 декабря. К этому времени финны уже взорвали мосты через Вуокси. Момент внезапности был потерян, и блестяще задуманного броска танков по финским тылам не вышло. На следующий день корпус был выведен в армейский резерв. К 13 декабря части Красной Армии вышли к главной полосе обороны «линии Маннергейма». Попытки прорвать ее с хода не увенчались успехом – из-за плохо поставленной разведки войска не имели представления о характере укреплений. Так, 16 декабря командир 138-й стрелковой дивизии доложил в штаб 50-го стрелкового корпуса, что «впереди никакого укрепрайона нет, противник оставил Хоттинен и бежит». Командир корпуса комдив Ф.Горлен-ко без проверки этого донесения отдал приказ – артиллерийскую подготовку отменить, уйти с дорог и пропустить вперед для преследования 10-й танковый корпус. Узнав об этом, начальник Автобронетанкового управления РККА командарм 2-го ранга Д.Павлов лично выехал на поле боя и выяснил, что пехота 138-й стрелковой дивизии ночью отошла, а финны расстреливают нашу артиллерию, оставшуюся без прикрытия. Для выяснения обстановки вперед были брошены две танковые роты, которые и вскрыли наличие мощных ДОТов и противотанковых препятствий, прикрытых хорошо продуманной системой огня. Ценой невероятных усилий удалось остановить выходящие в атаку батальоны 1 и 13-й танковых бригад и не пустить их на верную гибель.

17 декабря начались атаки танков и пехоты под прикрытием огня артиллерии, бившей по площадям. Но всякая атака заканчивалась тем, что как только финны открывали пулеметно-минометный огонь, советская пехота, бросая танки, в панике бежала назад. Если же пехоте удавалось занять захваченный танками район, то с наступлением темноты она отступала обратно. Пехотные командиры имели настолько большую неуверенность в своих подчиненных, что пехотные задачи ставили танкистам и требовали их выполнения грозя расстрелом. Так, по донесениям командования 40-й танковой бригады, командир полка 24-й стрелковой дивизии приказал танкам нести службу ночного боевого охранения – «охранять пехоту, находясь у надолб противника, а если будете уходить, прикажу забросать вас гранатами». А в полосе 138-й стрелковой дивизии в ночь на 23 декабря танки 35-й танковой бригады использовались для защиты штабов стрелковых полков и дивизии от нападения мелких групп противника, поскольку стрелковые части в беспорядке оставили свои позиции.

Атаки в районе Сумма-Хоттинен, продолжавшиеся до 20 декабря, закончились безрезультатно. Основной причиной этого, без сомнения, являлась слабая подготовка пехоты и ее нежелание идти вперед. Например, 19 декабря два батальона 20-й танковой бригады, буквально «подлезая» под свой артогонь, прошли две полосы заграждений, «оседлали» укрепленный узел и продвинулись на три километра вглубь, фактически прорвав главную полосу обороны финнов. Когда же танкисты потребовали от пехоты 138-й стрелковой дивизии броска вперед для занятия ДОТов, финны открыли минометный огонь, и пехота в панике отступила. Причем финны были настолько деморализованы, что даже практически не вели по пехоте пулеметного огня. Однако почувствовав, что танки действуют одни, они, подтянув противотанковые орудия, начали их расстреливать с флангов и тыла. Батальоны 20-й бригады до темноты вели бой в глубине финских позиций, а затем отошли, потеряв 29 танков.

Другие танковые бригады все эти дни яростно атаковали по приказу пехотных начальников, неся большие потери. И практически нигде пехота в атаку не шла. Например, 8 декабря при атаке Вяйсянен был случай, когда после сигнала «В атаку!» машины 40-й танковой бригады двинулись вперед, а пехота лежа кричала «Ура!», но за танками не шла. Оскорбленный таким поведением пехоты командир 112-го танкового батальона запрашивал начальника политотдела 123-й стрелковой дивизии: «Неужели у нас вся пехота такая трусливая»? Мало того, что танкисты вели в бой свои танковые части, они часто, выйдя из машин, возглавляли пехоту, ведя ее вперед. Например, 17 декабря, поднимая в атаку части 123-й стрелковой дивизии, был тяжело ранен командир 35-й танковой бригады полковник Кошуба.

За этот период выявилось, что до тех пор, пока не будут подтянуты резервы, налажено снабжение, пока части не пополнятся и не научатся взаимодействию, успешный прорыв главной полосы обороны финнов вряд ли возможен. Поэтому в конце декабря танковые бригады отвели в тыл для восстановления матчасти и боевой подготовки.

С начала января 1940 года на фронте шла напряженная боевая учеба. Отрабатывались методы взаимодействия танков с пехотой, артиллерией и саперами. Командование танковых бригад посылало в стрелковые части своих лучших бойцов, чтобы рассказать о том, как надо действовать в бою вместе с танками. Пехотинцы привыкали пользоваться боевыми машинами как бронированной стеной, чтобы не оторваться от них в атаке. Ведь многие красноармейцы считали, что на танках сосредоточен весь огонь противника, и поэтому в атаку безопаснее идти на расстоянии от них. На деле оказывалось все наоборот, и финны легко отсекали огнем пехоту от танков.

Чтобы рассеять у бойцов это предвзятое мнение, их сажали в сделанные из снега «ДОТы» и заставляли через амбразуры смотреть на поле боя глазами противника. «Смотри, вот за танками ползут пехотинцы. Соображай сам, кого легче поразить пулями из ДОТа – тех, которые отстали от танков, или тех, которые ползут рядом с ними».

Действия пехоты сильно затруднял глубокий снежный покров. Однако эта проблема была остроумно решена. При движении танков в атаку по снежному полю за каждой машиной оставались две глубокие, но узкие колеи – следы от гусениц. Пехотинцы с успехом пользовались этими дорожками, чтобы ползти в них на боку вслед за танком, укрываясь от пуль. Этот способ был узаконен. Механики-водители получили приказ – не давать во время атаки заднего хода, чтобы не подавить ползущих за танком солдат. Кроме боевой подготовки танковые части вели бои местного значения с целью обнаружения и разведки огневых точек и заграждений финнов.

Всего же с 30 ноября 1939 года по 1 февраля 1940 года танковые части Красной Армии на Карельском перешейке потеряли 1110 танков, из них 540 в боях и еще 570 машин вышло из строя по техническим причинам. Большое количество потерь по техническим причинам объясняется перенапряжением эксплуатации, трудными условиями местности, несоблюдением сроков регламентного обслуживания и, безусловно, низким качеством ремонта в полевых условиях. Однако несмотря на это, к концу первого периода боев количество боеспособных танков уменьшилось примерно на 35%, так как ремонтными службами многие из них были восстановлены. Танки, вышедшие из строя по техническим причинам, были восстановлены полностью.

К началу второго этапа на Северо-Западном фронте было 1331 Т-26, Т-28, БТ, 227 Т-37/38, Т-27 и 257 бронемашин. Количество танковых частей увеличилось за счет танковых батальонов стрелковых дивизий, число которых достигло двадцати. Число бригад осталось прежним.

В период подготовки к прорыву главной оборонительной полосы «линии Маннергейма» – с 1 по 11 февраля – войска проводили активную разведку боем, которая вылилась в ряд частных операций крупных размеров. Особенно сильные бои развернулись за Хоттиненский укрепленный район. Здесь батальоны 20 и 35-й танковых бригад, поддерживая части 100-й стрелковой дивизии, продвинулись вперед, уничтожив часть ДОТов и выявив всю систему финских укреплений. Несмотря на большие потери (только 20-я бригада потеряла здесь 59 танков), главным результатом было то, что атаки в районе Хоттинен вынудили финское командование перебросить сюда войска с других участков, что способствовало прорыву главной полосы обороны в районе высоты 65,5.

Основной формой использования танков в этот период являлось тесное взаимодействие с пехотой, артиллерией и саперами в борьбе за передний край и в тактической глубине обороны противника. Кроме того, одной из важнейших задач, решаемых танками, было их действие в составе блокировочных (штурмовых) групп по захвачу и уничтожению ДОТов. Как правило, в состав такой группы включалось три пушечных и два огнеметных танка, взвод саперов, до роты пехоты, два-три пулемета и одно–два орудия. Чаще всего работа проводилась ночью или в снегопад. Взрывчатое вещество – а для подрыва ДОТа его требовалось от 1000 до 3000 кг – подвозилось танками на бронесанях Соколова. Пушечные танки огнем по амбразурам и прилегающим к ДОТу траншеям обеспечивали подход огнеметных танков, которые заливали амбразуры и двери ДОТа огнесмесью и зажигали ее. В это время саперы вели работу по подрыву, а пехота прикрывала саперов от атак финнов.

В первое время действия штурмовых групп были неудачными, так как атаке подвергался отдельно взятый ДОТ и танки расстреливались из соседних огневых точек. В последующем, когда атаковали сразу 3–4 близлежащих ДОТа, действия блокировочных групп были более успешными. Особенно удачно действовали они в полосе 39 и 20-й танковых бригад.

Благодаря проведенной разведке и налаженному взаимодействию танков с другими родами войск, 11 февраля прорыв главной полосы обороны финнов был осуществлен двумя батальонами 20 и 35-й танковых бригад и пехотой 123-й стрелковой дивизии в районе высоты 65,5. На участок прорыва немедленно были переброшены все танки 20-й танковой бригады, и с их помощью прорыв был расширен и углублен. К вечеру 16 февраля центральный участок главной полосы обороны «линии Маннергейма» был прорван.

К этому времени командование Северо-Западного фронта решило использовать танки в составе временных подвижных групп с задачей – преследуя отходящего противника, развить наступление на Выборг. Всего к 14 февраля было создано три таких группы.

Группа комбрига Вершинина (6-й танковый батальон 13-й танковой бригады и стрелково-пулеметный батальон) имела задачу захватить станцию Лейпясуо. В течение 14 февраля группа встретила противотанковые препятствия и сильное сопротивление финнов. Продолжая с боем движение к Лейпясуо, отряд сумел захватить станцию лишь 17 февраля. К этому времени в группе из 46 танков осталось боеспособных лишь семь машин.

Группа полковника Баранова – 13-я танковая бригада (без одного батальона) и 15-я стрелково-пулеметная бригада (без одного батальона) – с 14 февраля выполняла задачу по овладению станцией Кямаря с целью дальнейшего развития успеха 123-й стрелковой дивизии. Преодолев сопротивление финнов у Ляхде, отряд продолжал наступление на Кямаря, которое с боем захватил 16 февраля. Дальнейшее продвижение группы было остановлено огнем и контратаками финнов.

Группа комбрига Борзилова – 20 и 1-я танковые бригады и два стрелковых батальона – с 16 февраля выполняла задачу по разгрому финских войск в районе Випура, отрезая им пути отхода с юго-восточной части перешейка. 17 февраля группа подошла к Кямаря, а с 18-го начала наступление на двух направлениях – 1-я танковая бригада на Пиен-Перо, а 20-я танковая бригада на Хонканиеми. Встретив сильное сопротивление финнов, группа, неся большие потери, вела бои до 20 февраля. После этого 1 -я танковая бригада была выведена в резерв для восстановления матчасти, а 20-я бригада продолжала действовать в районе Хонканиеми совместно со 12 3-й стрелковой дивизией.

Во всех этих случаях подвижные группы своих задач не выполнили, так как характер местности и укреплений не позволял выполнять боевые задачи не только танковым бригадам, но и зачастую танковым батальонам.

К 23–25 февраля части Красной Армии, преодолев отсечные позиции, подошли ко второй оборонительной полосе «линии Маннергейма». Не сумев преодолеть ее с ходу, войска остановились для перегруппировки сил и подтягивания резервов.

Всего с 1 по 25 февраля 1940 года на Северо-Западном фронте было потеряно 1158 боевых машин, из них 746 боевые потери и 411 технические.

После трехдневной передышки, 28 февраля 1940 года, советские войска начали штурм второй оборонительной полосы, завершив ее прорыв к 2 марта.

К началу штурма на фронте имелось 1740 Т-26, Т-28, БТ, 270 Т-27, 37, 38 и 463 бронеавтомобиля. Увеличение числа боевых машин произошло за счет прибытия на фронт 29-й танковой бригады, семи легко-танковых полков и пяти бронебатальонов.

Танки наряду с поддержкой пехоты в этот период использовались в качестве небольших подвижных групп – батальон-рота танков с пехотным десантом, возимом на автомашинах и броне танков. Основной задачей этих групп было развитие прорыва, отрезание путей отхода, окружение и уничтожение небольших частей противника.

Кроме того, на участке наступления 23-го стрелкового корпуса к 28 февраля была подготовлена группа прорыва под командованием командира 39-й танковой бригады полковника Д.Лелюшенко. Она состояла из двух танковых батальонов, 204-го химического танкового батальона (огнеметные танки), батальона пехоты, саперной роты и двух дивизионов артиллерии. Группа имела задачу по овладению станцией Хейниоки.

Лелюшенко провел необходимые мероприятия по подготовке к вводу группы в прорыв, включая лично проведенную воздушную разведку местности. Была разработана схема взаимодействия с артиллерией, установлены рубежи огневых налетов, система вызова и прекращения огня. В результате группа разгромила части противника у Хейкурила и 1 марта 1940 года овладела ст. Хейниоки, чем способствовала успешному продвижению вперед частей 23-го стрелкового корпуса.

В марте 1940 года танковые бригады продолжали развитие успеха, действуя в тесном взаимодействии с дивизиями стрелковых корпусов, которым они были приданы.

К 10 марта войска Красной Армии практически полностью прорвали «линию Маннергейма», а войска 34-го стрелкового корпуса начали бои за Выборг. 12–13 марта в штурме города принимала активное участие 29-я танковая бригада.

В начале марта на левом фланге фронта был сформирован 28-й стрелковый корпус в составе трех стрелковых дивизий, трех танковых полков и танкового батальона (всего 261 танк) с задачей, действуя по льду Финского залива, выйти в тыл выборгской группировке противника.

Особенно успешно тут действовали 28 и 62-й танковые полки, которые к 5 марта в условиях 30-градусного мороза и пурги преодолели по льду Финский залив и, очищая от финнов острова, заняли плацдарм на материке.

К моменту окончания войны – 13 марта 1940 года – танкисты помогли пехоте расширить плацдарм, перерезав шоссе Выборг-Хельсинки.

Всего с 25 февраля по 13 марта 1940 года части 7 и 13 армий потеряли 912 танков, из них 294 машины вышили из строя по техническим причинам.

За весь период боевых действий (с 30 ноября 1939 года по 13 марта 1940 года) Красная Армия потеряла на Карельском перешейке 3178 танков, из них 1903 составили боевые потери и 1275 потери по техническим причинам. Если взять за основу, что в среднем на Карельском перешейке находилось 1500 боевых машин, то каждая из них дважды выходила из строя, восстанавливалась и снова шла в бой.

Несколько слов о бытовых условиях танкистов на Карельском перешейке. В условиях суровой морозной зимы, при отсутствии жилья далеко не всегда удавалось найти ночлег в землянке или в специально утепленном автофургоне. В танке же было слишком тесно, при выключенном двигателе слишком холодно, а при работающем можно было угореть. Однако танкисты нашли выход: брезент, которым укрывали танк от непогоды, спускали с орудийной башни так, чтобы он образовывал навес над броней моторного отделения. Для отопления своей «палатки» экипаж использовал горячий воздух, отбрасываемый от двигателя: с помощью специального щитка его направляли внутрь брезентового навеса. Иногда в «палатку» проводили освещение, используя лампочки с питанием от танковых аккумуляторов. С помощью тех же брезентов делали себе баню – палатку натягивали прямо на снегу или на льду, сооружали теплый пол из соломы, хвойных веток и досок, вместо печки использовали бочки из-под бензина, а воду наливали в цинковые ящики из-под патронов.

 



  

 

МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

 

Для улучшения снабжения танковых войск горюче-смазочными материалами, запчастями, обеспечения эвакуации и ремонта боевых машин 10 января 1940 года было создано Управление военно-технического снабжения Северо-Западного фронта. Несмотря на тяжелые условия работы и отсутствие необходимого количества автоцистерн (из положенных по штату 2932 имелось 766), Управление сумело обеспечить бесперебойную подачу горючего в танковые части на все время боевых операций.

Хуже обстояло дело с ремонтными средствами. Из положенных по штату 657 ремонтных летучек типа «А» (на шасси автомобиля ГАЗ-ААА) в войсках имелось 297, а из 667 типа «Б» (на шасси автомобиля ЗИС-6) – 143. Всю войну остро ощущался недостаток запчастей к танкам, особенно к Т-26. Несмотря на это, танковые части своими средствами провели во время боевых действий 9200 текущих и 745 средних ремонтов боевых машин. В январе 1940 года ремонтно-восстановительные батальоны танковых бригад были усилены специальными бригадами рабочих ленинградских заводов (Кировского и № 174 им. Ворошилова). Эти бригады оказали большую помощь танковым частям в деле ремонта.

Для производства капитальных ремонтов боевых машин были привлечены ленинградские заводы: Кировский, № 174 им. Ворошилова, Подъемно-транспортного оборудования им. Кирова (всего на заводы отправлено 857 боевых машин). Лучше всех справлялся Кировский завод, остальные, хотя и увеличили выпуск машин из ремонта, не могли удовлетворить нужд фронта. Кроме того, в январе 1940 года были частые перебои со снабжением заводов электричеством, что также сказалось на количестве ремонтов.

В декабре 1939 года были развернуты автобронетанковые ремонтные базы: № 46 в Петергофе и № 47 в Пушкине. Вначале, испытывая недостаток инструментов, материалов и запасных частей, они выпускали из ремонта один танк в 4–5 дней. Затем, когда работа наладилась, стали выпускать по танку в сутки.

Но пожалуй самым слабым местом советских танковых войск в финскую кампанию были эвакуационные средства. Не только танковые батальоны, но и некоторые танковые бригады не имели тракторов для вывоза с поля боя подбитых танков. Полученные по мобилизации из народного хозяйства трактора оказались маломощными, многие из них требовали ремонта или были не на ходу. Специальных тягачей «Комминтерн» имелось очень мало. В ходе войны было получено несколько мощных тягачей «Ворошиловец», только что поставленных на производство. Они хорошо зарекомендовали себя в боевых условиях и высоко оценивались ремонтниками. В основном же, эвакуация подбитых боевых машин с поля боя проводилась танками.

25 декабря в составе 7-й армии была организована эвакуационная рота армейского подчинения, имевшая в своем составе тракторов. К 1 марта ротой эвакуировано: БТ – 196, Т-26 – 410, Т-37/38 – 44, Т-27 – 27, БА – 6, Т-20 – 26. Кроме того, было вытащено из рек и болот: Т-26 – 80, БТ – 30, Т-37 – 18.

В условиях суровой морозной зимы 1939–1940 годов поддержание танков в «горячем» состоянии требовало большого расхода горючего. Поэтому части 7 и 13-й армий применяли обогрев танков по опыту 13-й танковой бригады. Танк ставился в специально вырытую полуземлянку, накрытую брезентом или накатом из бревен, а под его днищем постоянно горел небольшой костер. В результате в случае необходимости двигатель машины запускался при любом морозе. С конца января 1940 года в части стали поступать специально разработанные танковые обогреватели, которые были более безопасными, чем костер под днищем танка.

 


 

 

Таблица 1

Потери и восстановление матчасти танковых войск 7-й армии
с 30 ноября 1939 года по 13  марта 1940 года

Тип танка Т-28 БТ Т-26 Т-37 Т-38
Потеряно с начала военных действий 482 956 930 97 78
Из них отремонтировано за время военных действий 386 582 463 5 62

 


 

См. продолжение >>>


Поделиться в социальных сетях:
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Мой Мир


При использовании опубликованных здесь материалов с пометкой «предоставлено автором/редакцией» и «специально для "Отваги"», гиперссылка на сайт www.otvaga2004.ru обязательна!


Первый сайт «Отвага» был создан в 2002 году по адресу otvaga.narod.ru, затем через два года он был перенесен на otvaga2004.narod.ru и проработал в этом виде в течение 8 лет. Сейчас, спустя 10 лет с момента основания, сайт переехал с бесплатного хостинга на новый адрес otvaga2004.ru