Л.Н. Карцев. ВОСПОМИНАНИЯ ГЛАВНОГО КОНСТРУКТОРА ТАНКОВ (часть 2)

© Л.Н. Карцев.
Материал для публикации на сайте «Отвага» предоставлен редакцией журнала «Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра...» [ опубликован в «ТиВ» №№ 1, 2, 3, 4, 5, 8, 9, 11 / 2008 г. ]
Использованы фото из личного архива Л.Н. Карцева, фондов ФГУП «УКБТМ», музейного комплекса Уралвагонзавода и архива редакции. Материал подготовил к печати П.И. Кириченко

Воспоминания о заводчанах. Забайкин и другие

 

К моменту моего вступления в должность главного конструктора Уралвагонзавода главным инженером там работал А.В. Волков, безынициативный и до нелепости осторожный человек, главным принципом которого было принимать как можно меньше ответственных решений. Трусость его доходила до того, что он взял за правило перед приездом на завод любого начальства ложиться в больницу. Работалось с таким человеком трудно. К счастью, наш Главк в министерстве разделился вскоре на два управления, и И.В. Окунев «сосватал» осторожного Волкова на должность главного инженера нового управления Главка.

Главным инженером завода назначили главного металлурга Алексея Васильевича Забайкина. Он являл собой прямую противоположность предшественнику. Еще в войну за освоение производства новой башни танка Т-34 с 85-мм пушкой он был награжден орденом Ленина. Решительный, приятнейший в обращении, широко эрудированный, с развитым чувством юмора человек, Забайкин пользовался уважением всех начальников отделов и цехов, всех работников технических служб. Накануне каждого праздника он приходил к нам в КБ, заходил в каждую комнату, поздравляя конструкторов.

Органически не перенося любые, особенно длинные, совещания, я с удовольствием приходил на те, которые организовывал и проводил Забайкин: на них всегда можно было услышать что-то интересное. На одном из таких совещаний Алексей Васильевич, заметив невнимание со стороны заместителя главного технолога, сказал: «Епифанов! Что вы хлопаете ушами, как африканский слон?» После совещания я спросил у него: «А почему именно африканский слон?», на что он ответил: «Из всех слонов самые большие уши у африканского…» Впоследствии, будучи в Египте, я убедился в справедливости этих сведений.

Как-то во время одного совещания в кабинет Забайкина заглянул работник производственного отдела завода Свергуненко и в нерешительности остановился у двери. Забайкин прореагировал на это следующим образом: «Дорогой наш романист, не топчитесь у порога – заходите смелее». После совещания я спросил Алексея Васильевича, почему он назвал Свергуненко романистом. «Понимаете, – ответил Забайкин, – он числится в производственном отделе, но главное его занятие – писать доклады директору, секретарю парткома и другим руководителям завода…»

Однажды я зашел к Алексею Васильевичу подписать какое-то распоряжение по заводу. У него в кабинете находился главный конструктор по вагоностроению А.И. Речкалов. Они решали вопрос об усилении верхней балки полувагона. Забайкин говорит: «Я, конечно, согласен с твоим вариантом, но он связан с увеличением расхода металла и с повышением трудоемкости производства. Думаю, что директор нас с тобой может отчитать за это. Давай сделаем так. Иди к нему и скажи, что этот старый хрен и ворчун Забайкин не желает подписывать распоряжение. Думаю, он тебя пожалеет и подпишет». Я еще находился в кабинете Забайкина, когда возвратился радостный Речкалов и выдохнул: «Подписал..!»

Обычно по лестничным маршам заводоуправления я поднимался бегом. Как-то встречаю на лестничной площадке Забайкина. Он останавливает меня и спрашивает:

– Леня, куда ты спешишь?

– К Вам, Алексей Васильевич.

– Не спеши, ради Бога. И послушай: как-то своему сыну Ваське я купил книгу пословиц и поговорок. Среди них есть такая: «Баба скачет задом и передом, а жизнь идет своим чередом». Она мне крепко запомнилась, и я ей во всем следую…

Когда Алексею Васильевичу исполнилось шестьдесят лет, он сразу попросился на пенсию. Пенсионеру Забайкину предложили место начальника вновь созданного отдела надежности. Как-то при встрече он пошутил, что теперь является начальником отдела надежности и долголетия: в подчинении два пенсионера, а суммарный возраст отдела составляет 182 года.

Мы постоянно переписывались с ним. Как и все «пикейные жилеты», переживали из-за происходящего в стране. Однажды он написал мне, что, следуя моде, решил создать самостоятельную республику «Вагонстан» и даже сочинил для нее гимн…

Из писем я узнал, что Алексей Васильевич очень хорошо знал историю, в том числе и божественную, литературу, свободно читал по-немецки, знал латынь. Оценивая сложившуюся в последнее время ситуацию в стране, он мне написал: «Государство трещит по всем швам, и невольно вспоминаются слова ярого монархиста члена Государственной Думы Пуришкевича, предупреждавшего, что нужно внимательно следить за окраинами, что стоит только немного пошатнуться России, как все «инородцы начнут расползаться в разные стороны»*.


Алексей Васильевич Забайкин скончался в октябре 1993 г.


Добрую память о себе оставили и заместители главного инженера по опытному производству А.Л. Мышковский, Г.А. Нименский, И.И. Разгонов. Это были разные по характеру люди, но они на удивление единодушно способствовали разработкам, производству и внедрению новых машин.

Мышковский отличался тем, что досконально изучил характер директора завода И.В. Окунева, чувствовал его сиюминутное настроение. Он, например, никогда не рекомендовал ходить к директору сразу же после приезда его из командировки. Узнав о каком-либо подготовленном мною документе или письме, где нужна была подпись директора, Мышковский говорил: «До моего звонка к Окуневу не ходи, но как только позвоню – беги быстрее, пока у него не поменялось настроение…»

Нименский был физически очень сильным человеком, не чуравшимся хорошего застолья. Он шутливо говаривал, что, по его мнению, все болезни от недопития… После Забайкнна он стал главным инженером завода.

Главный металлург завода С.А. Катык был молодым, энергичным, горячим человеком. Мы с ним частенько спорили, но жили дружно. Позже он стал директором крупного завода в Омске, был удостоен звания Героя Социалистического Труда**.

Главным технологом завода являлся Н.И. Двуличанский. Он был даже моложе главного металлурга. Симпатичный, располагающий к себе, спокойный, хорошо знающий свое дело человек. Позже он занимал какую-то должность в Министерстве оборонной промышленности***.


** По данным сотрудников УКБТМ, в настоящее время С.А. Катык проживает в Австралии

*** Н.И. Двуличанский умер в 2001 г.


Для Окунева вообще было характерно, что он не боялся ставить на руководящие должности молодых людей. В то же время у него «под рукой» всегда находилась старая гвардия организаторов производства, таких, как начальник производства Штаркман, начальники цехов: Амлинский, Шеин, Левин, Бобрышев, Московских, Демин, Камягин и другие. Многие из них, обладая большим практическим опытом, не имели даже среднего образования.

Чтобы избежать ненужных намеков на то, что он ставит на должности начальников цехов и отделов «малограмотных» людей, Окунсв в заводском техникуме создал отдельную учебную группу… из руководящих работников завода. Все они прошли обучение и получили дипломы о среднем техническом образовании. Помнится, как на выпускном вечере начальник сдаточного цеха Степан Иванович Шарин, получая диплом, сказал: «Приятно в пятьдесят лет чувствовать себя молодым специалистом!»

 

Военная приемка

 

На оборонных заводах военная приемка играет большую роль. Военпреды независимы от завода, принимают готовую продукцию и по усмотрению ведомства ведут пооперационный контроль. Большинство военпредов – это высококвалифицированные инженеры. Как правило, они работают в военных приемках до увольнения из рядов армии по возрасту. От взаимоотношений руководителей завода с руководителями военной приемки зависит очень многое. На Уралвагонзаводе военное представительство возглавлял районный инженер ГБТУ.

Когда наш академический выпуск прибыл на завод, районным инженером был А.В. Дмитрусенко, до этого много лег проработавший в военных приемках на нескольких заводах. Мне много раз приходилось встречаться с ним по работе. Решал он все вопросы без волокиты и шел навстречу обоснованным просьбам заводчан. Вспоминается такой случай. Весной 1954 г. завод начал осваивать изготовление торсионных валов подвески. До этого нам поставлял эти валы Харьков.

Торсионный вал – это работающий на кручение упругий стержень, один конец которого закрепляется в корпусе танка, а другой – в балансире опорного катка. Он изготавливается из высоколегированной стали, проходит поверхностную накатку роликами, тщательно проверяется магнофлоксом на наличие поверхностных волосовин (мелкие трещины на поверхности торсионного вала).

Как правило, при освоении производства новых деталей организуется их приемка военными представителями. У нас в ходе приемки было забраковано множество торсионных валов из-за большого количества волосовин. Сборочный конвейер был остановлен. Директор завода собрал совещание, пригласив на него районного инженера.

Совещание проходило в обычном порядке: каждый «снимал» с себя вину, и все вместе говорили о том, что слишком придирается военная приемка. Дмитрусенко слушал, слушал, а потом сказал Окуневу: «Иван Васильевич, я с этого момента военную приемку с торсионов снимаю, но уверен, что они все равно не пройдут ОТК». После этого совещания заместитель главного металлурга Л.Х. Ройтман и заместитель главного технолога

С.Л. Орлозеров двое суток не уходили с завода. Торсионы пошли наконец без брака, и о них вскоре забыли. Оказалось, что Дмитрусенко сам побывал в цехе и внимательно ознакомился с тем, как изготавливают и принимают торсионы. Имея большой опыт работы на Мариупольском металлургическом заводе, он пришел к убеждению, что торсионные валы имеют в основном хорошее качество и нужно только несколько изменить поверхностную обработку.

В августе 1954 г. по решению министерства мы установили на пятидесяти серийных машинах комплекты внутреннего светотехнического оборудования с галогенными лампами, изготовленными каким-то НИИ. Принимал это оборудование старший военпред Мясин. Во время проверки он, дотронувшись до одной из ламп, сильно обжог палец. В результате в паспортах на принимаемые машины появилась запись: «В пробег не допускаю». Было воскресенье. Мне позвонил Забайкин и попросил совета. Я предложил разыскать Дмитрусенко. На вопрос, где его найти, посоветовал поискать в знаменитом у нас на Вагонке погребке, который мы все называли «У Кацо». Я знал, что иногда по воскресеньям Дмитрусенко заглядывал туда попробовать легкого кавказского винца.

Отыскав районного инженера, приезжаем на завод. Заходим в цех, объясняем, что случилось. Аркадий Васильевич выслушал и говорит: «Интересно, если бы Мясина в штанах посадить на выхлопной коллектор, обжегся бы он или нет?» Затем он аннулировал запись незадачливого военпреда, и танки пошли в пробег.

После трагической смерти А.В. Дмитрусенко в 1956 г. его сменил А.И. Золотько, с которым мы проработали многие годы и оставались друзьями вплоть до 1989 г., когда оборвалась и его жизнь. Александр Ильич был энергичный, смелый, решительный, с конструкторскими наклонностями человек. Приобретя личную автомашину, он настолько модернизировал ее, что оставил неизменным, пожалуй, только кузов. Как и все люди, он имел свою отличительную черту характера – любые предложения со стороны он поначалу безоговорочно отвергал. Про него даже ходила такая байка: будто как-то показали ему живого зайца, а он в раздражении говорит: «Разве это заяц? Дайте мне лист бумаги, я нарисую вам настоящего зайца!»

Эта его черта поначалу сильно мешала нашим отношениям. Дело в том, что после утверждения серийной документации все изменения на машину надо было согласовывать с военным представительством, а Александр Ильич часто не соглашался с любыми нашими предложениями. «Раскусив» его, я приспособился к его характеру. К основному варианту, который мы хотели внедрить в производство, мы разрабатывали еще один «туфтовый» и рекламировали именно его. Конечно, Золотько наш первый вариант всегда принимал в «пику»…

Частенько я обращался к Золотько с просьбой помочь в ускорении изготовления деталей опытных образцов, привлекая для этого цеха серийного производства. Он сразу же давал команду военпредам. В намеченном для помощи серийном цехе приостанавливали приемку какого-нибудь серийного узла. Тут же к нему «на поклон» приходили начальники цеха или смены. Но все же приемка возобновлялась только после того, как они соглашались выполнить наш заказ.

Не везло нам со старшими военпредами: Мясина сменил Ф.К. Гаврилюк – самолюбивый, нерешительный, ограниченного ума человек. Помнится, как-то перед Новым годом поздно вечером мы вместе с ним шли с завода домой. Он пожаловался: «Наступает новый год, а мяса в доме нет и купить негде». Я в ответ отшутился: «Федор Корнеевич! А у меня дома всегда мясо: на одном из балконов своей квартиры я держу поросенка. Весной ежегодно покупаю маленького, а к зиме у меня вырастает большая свинья. В конце ноября ее закалываем и едим свежее мясо до лета». В первый же день после новогодних праздников жена говорит мне, что по Вагонке ходит слух, будто мы на балконе держим свинью… Оказалось, Гаврилюк принял мои слова за чистую монету, рассказал об этом своей жене, а затем сработало «сарафанное» радио.

Однажды, когда Гаврилюк замещал Золотько, в ходе заводских испытаний обнаружился повышенный износ шестерен «гитары» танка. Я попросил остановить приемку машин до обнаружения причин износа. Гаврилюк ответил, что не станет этого делать, поскольку считает, что мы, конструкторы, пытаемся тем самым покрыть свои недоработки. Пока разбирались и препирались, с завода ушло более ста танков, на которых уже в войсках пришлось срочно менять масло, а на некоторых – и «гитары».

Заместителем старшего военпреда по опытным работам некоторое время являлся Н.Д. Славинский, непостижимый для меня человек. Он очень увлекался сбором антикварных вещей. В обращении с работниками КБ и опытного цеха Славинский был всегда слащаво вежлив. После смотров бронетанковой техники или других важных совещаний в Москве он всегда приходил ко мне и вежливо и подробно расспрашивал обо всем. Я чистосердечно, еще находясь под свежими впечатлениями от прошедших мероприятий или событий, обо всем ему рассказывал. Славинский мне сочувствовал, слушал внимательно, поддакивал. Так все шло до поры до времени.

Однажды после проведения испытания опытной системы стабилизации отчет по результатам испытаний, как у нас было принято, завизировали все, в том числе и Славинский. Отчет отпечатали, я его подписал, всем приезжим членам комиссии отметил командировки. Дня через три после этого совершенно случайно встречаю в цехе иногородних командированных. Спрашиваю, почему до сих пор не уехали домой? Отвечают, что Славинский, ссылаясь на занятость, до сих пор не подписал отчета. Я органически не выносил административного куража над людьми, поэтому сразу позвонил старшему военпреду и попросил его вызвать Славинского в опытный цех.

Когда Славинский пришел, я спустился в комнату военпредов и сказал ему: «В ответ на ваши издевательства над людьми я сейчас запру вас в этой комнате и не выпущу до тех пор, пока не подпишите отчет!» Отчет тут же был подписан.

На другой день после обеда мне звонит секретарь парткома завода Хромов и рассказывает: «Ко мне пришел военпред Славинский и принес письмо в ЦК КПСС, в котором он обвиняет Вас в высказываниях, порочащих Н.С. Хрущева, Р.Я. Малиновского и других руководителей страны. До отправки письма он требует рассмотреть его на парткоме завода». Я посоветовал секретарю не обращать внимания на письмо, а от нападок Славинского пообещал защититься самостоятельно. Однако Хромов не решился последовать моему совету и на другой день собрал партком завода.

Зачитали письмо. Начиналось оно так: «Главный конструктор Уралвагонзавода, инженер-полковник Л.Н. Карцев всячески компрометирует Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева, Министра обороны, Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского и других руководителей ЦК КПСС». Далее шли «факты». Хромов спросил меня: «Что вы можете на это ответить?» Я встал и сказал: «Все письмо от начала до конца – ложь. Да, я не согласен с технической линией в танкостроении, которую поддерживает и аппарат ЦК КПСС. Об этом я открыто говорю, и за это готов нести ответственность. А личности Хрущева, Малиновского, их жизнь, характер, поведение меня абсолютно не интересуют». После моего выступления встал Славинский, вытащил из кармана какой-то блокнот, открыл его и начал читать: «Такого-то числа Л.Н. Карцев сказал, что Р.Я. Малиновскому нельзя доверять даже нянчить внуков». Затем он попытался зачитать другие аналогичные записи.

Но тут попросил слова член парткома Аркадий Иванович Стрельцов и взволнованно сказал: «Мы все знаем Карцева как прямого и принципиального человека, как патриота нашего завода и нашей страны, много сделавшего для укрепления обороноспособности государства. А тут какой-то Славинский хочет оклеветать его. Что это за блокнот? Что это за записи? Сколько времени собирал их автор? Сколько он копил их – год? два? У меня предложение: за клевету на Карцева вынести Славинскому строгий выговор с занесением в учетную карточку». Стрельцова поддержали и другие. Славинский побледнел, руки его стали дрожать. Тогда я встал и сказал: «Товарищи, Славинский, видимо, погорячился. Он решился на это после того, как позавчера у нас с ним произошел неприятный разговор. Я прошу его не наказывать. Уже само это обсуждение ему будет большим уроком». С моим предложением согласились.

Когда я вышел с заседания парткома, меня бросило в холодный пот. Я подумал: а если бы это был 1937-й год? Сколько погибло честных, преданных советской власти людей по доносам таких Славинских…

Вскоре по моей просьбе Славинский был переведен военпредом в Ленинград. А когда через несколько лет я волею судьбы оказался его прямым начальником, я ни словом, ни действиями никогда не напоминал ему об этом случае.

 

См. окончание >>>


Поделиться в социальных сетях:
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Мой Мир


При использовании опубликованных здесь материалов с пометкой «предоставлено автором/редакцией» и «специально для "Отваги"», гиперссылка на сайт www.otvaga2004.ru обязательна!


Первый сайт «Отвага» был создан в 2002 году по адресу otvaga.narod.ru, затем через два года он был перенесен на otvaga2004.narod.ru и проработал в этом виде в течение 8 лет. Сейчас, спустя 10 лет с момента основания, сайт переехал с бесплатного хостинга на новый адрес otvaga2004.ru