На последней стадии проведения любой операции, когда уже пошли на «адрес», начали штурм, степень важности или известности «объекта», против которого работает спецназ, не имеет никакого значения. С этой точки зрения они для спецназовцев все одинаковы – люди, преступившие закон. По-иному просто быть не может. Офицеры «Витязя» вспоминают одну из специальных операций, всего же на их счету подобных мероприятий – десятки, сотни…
Майор Виктор Чистяков:
– В десятых числах января 2005 года отряд зашел в Чечню, для «витязей» началась очередная командировка. К боевой работе приступили практически с первых дней пребывания в республике. Проводили разведывательно-поисковые мероприятия, участвовали в специальных операциях. Открытых боестолкновений со сколько-нибудь значительными силами боевиков в то время практически не было, но работать приходилось в очень напряженном режиме.
В основном все наши действия носили упреждающий, так сказать, профилактический характер: реализуя информацию, поступавшую по линии ФСБ, выезжали на «адреса», брали участников бандподполья и их пособников, выгребали тайники с оружием и боеприпасами. В общем, расслабляться было некогда.
Обстановка усугублялась еще и тем обстоятельством, что в отличие от прошлых лет на тот период в Чечне появилось много новых лидеров бандформирований. Раньше отряды и «фронты» в большинстве своем возглавляли взрослые мужчины, которые имели какие-то идеологические и нравственные устои, многие из них были бывшими офицерами Советской армии, получившими практический боевой опыт во время войны в Афганистане. Они были серьезным, но достаточно предсказуемым противником.
А потом, где-то начиная с 2004 года, им на смену пришли восемнадцати-двадцатилетние юнцы с огромными амбициями, но абсолютно «отмороженные», не имевшие никаких моральных принципов. От этих никогда не знаешь, чего ждать, они способны на все и не остановятся ни перед чем. Эта их «безбашенность» в полной мере использовалась теми лидерами бандподполья, которые продолжали руководить сопротивлением федеральным властям. Вот на их нейтрализацию и была направлена значительная часть наших усилий.
12 марта командир отряда вечером собрал всех командиров групп и офицеров управления. И сориентировал, что в любое время может поступить боевое распоряжение на проведение спецоперации, на которую мы должны быть готовы выйти практически всем отрядом. Он не сказал, по кому предстоит действовать, не назвал конкретно место и время проведения мероприятий. Но все понимали, что просто так командир не собирает столь крупные силы. То есть степень важности «объекта» подразумевалась как бы сама собой, именно такой недоговоренностью и в тем, какие силы сосредоточивались. По всему чувствовалось, что в высоких штабах знали, что делать, и готовились очень серьезно.
Вечер ушел на подготовку. Настала ночь, время шло, а команды на выезд все не поступало. И уже 13 числа под утро, где-то около четырех часов, когда еще не начало светать, нас сорвали с места. Вышли большой колонной, почти весь отряд, более ста человек. На базе в Ханкале осталась только часть подразделений обеспечения, которые несли службу по охране лагеря, и резерв.
Темно, что-либо разглядеть вокруг невозможно. Пока было лишь понятно, что движемся на север республики, к границе с Северной Осетией. Куда идем конкретно – не знаем. Командир молчит, мы не спрашиваем. Готовы действовать в любой момент и где прикажут. Позже поняли: следуем в Толстой-Юрт.
Постепенно стало светать. Уже на подъезде к селу стало ясно, что там действительно намечается не обычная операция, а что-то из ряда вон выходящее. Населенный пункт был практически взят в сплошное кольцо частями Российской армии. На подъезде встретили «старших братьев» – бойцов «Альфы» и «Вымпела». Воздушная поддержка была солидная, несколько вертушек нас сопровождали и круги над селом нарезали. Все увиденное еще больше заставило собраться и настроиться на серьезное дело.
У Толстой-Юрта мы были около шести утра. Непосредственно перед самим селом сделали остановку, произвели перегруппировку сил и средств. Дальше шифроваться уже смысла не было, командир поставил задачу: «Вместе с «Альфой» и «Вымпелом» работаем по Масхадову. Они идут на конкретный «адрес», мы чистим свои сектора, одновременно обеспечивая поддержку и прикрытие».
Уточнили по карте: где, какой группе на какой улице и в каком секторе работать: искать бункера, схроны и все, что может представлять маломальский интерес и указывать на наличие в селе участников бандформирований и их пособников. Построились в боевой порядок, пошли. Но чистили недолго. Где-то в районе 6.30 прошла информация, что «объект закрыт». Командир убыл к руководителям операции для уточнения наших дальнейших действий. Когда вернулся, пояснил: фигурант взят, «Альфа» и «Вымпел» вместе с ним покинули район.
О том, что Масхадов уничтожен в ходе операции, мы тогда не знали, это стало известно лишь после возвращения на базу в Ханкале. Пока же бойцам «Витязя» предстояло тщательно досмотреть квартал, в котором находился дом с последним пристанищем «президента Ичкерии», на предмет возможного нахождения там его сообщников. А саперам отряда параллельно с этим обследовать сам бункер, в котором, по докладам «альфовцев», имелось несколько ответвлений. Так что расслабляться было рано, и мы продолжили работу…
Майор Александр Тетентьев:
– Для меня, как для начальника инженерной службы отряда, и для моих саперов это был в общем-то рядовой выезд. Проводили операцию как обычно. Когда командир мне уже конкретно поставил задачу обследовать «адрес», где взяли Масхадова, я связался с командирами групп и вызвал к себе всех саперов. Как положено – с экипировкой и со всем снаряжением.
Приступили к обследованию. Поэтапно, не торопясь, исследуя все буквально по сантиметрам. Начали с небольшого строения, непосредственно в котором располагался вход в бункер. Спустились вниз, осмотрелись. Действительно, из основного подземного помещения в разные стороны шло несколько ходов-ответвлений. Одно четко просматривалось и нормально сохранилось после взрыва, которым «альфовцы» пытались выкурить постояльцев этого «президентского особняка». Второй лаз оказался полузасыпан, двигаться по нему было практически невозможно без предварительной расчистки. И еще нашлось одно подозрительное место. Земля там обвалилась, полностью заполнив проход. Можно было предположить, что изначально здесь проходил подземный ход либо коридор, заканчивающийся небольшой «комнатой». Бойцы предлагали расчистить все эти ходы, но я запретил этим заниматься и залезать в сохранившиеся ответвления. Мало ли что там могло быть: растяжка или фугас запросто могли оказаться. Доложил обо всем командиру и продолжил обследование двора и построек.
Следующим на очереди оказался двухэтажный дом. Весьма оригинальной конструкции, надо сказать: пол первого этажа располагался где-то на полметра ниже уровня земли, а под полом была вырыта яма глубиной около полутора метров. Непонятно было назначение этого сооружения, ходов от нее никаких не вело. Больше ничего интересного мы там не нашли, второй этаж тоже не вызвал никаких подозрений.
Закончив с домом, приступили к обследованию двора и хозяйственных построек. Рядом со стеной одного из строений я обнаружил замаскированную крышку люка, закрывавшую какой-то лаз. Бойцы мои пошли дальше осматривать огород и сараи со всякой живностью. А я, со всеми предосторожностями открыв люк, спустился вниз. Когда глаза привыкли к полумраку, огляделся, не делая поначалу никаких резких движений. Небольшое подземное помещение размером два на два метра. Стены земляные, но не ровные, а с несколькими нишами. Стал их тщательно обшаривать. И в одной обнаружил пять артиллерийских снарядов: четыре 152-миллиметровых «чушки» и один калибром сто двадцать два миллиметра. Очевидно, это они были припасены на будущее как заготовки для фугасов.
Дальше пришлось работать еще аккуратнее. И не напрасно: когда раскопал землю под нижним снарядом, появились электропровода. Все понятно: самодельное взрывное устройство, по всей видимости, поставлено на неизвлекаемость. Дальше рисковать не было смысла. Выбрался наверх, вышел по радиостанции на командира отряда, доложил о находке. Тот связался с руководителем операции и от него получил команду уничтожить боеприпасы на месте, не связываясь с их обезвреживанием. А заодно взорвать и сам бункер, да так, чтобы следа от него не осталось. Была полная уверенность, что им уже никто никогда не воспользуется.
Приказ есть приказ. Когда мне его передали, стал готовить закладку, одновременно соображая, как произвести подрыв так, чтобы не пострадали окрестные строения. Через дорогу от двора, в котором мы работали, находилась школа, расстояние до нее составляло не более двадцати-тридцати метров. И никак нельзя было допустить, чтобы она пострадала. А кроме толовых шашек рванут же еще пять снарядов и то, что скрывалось под ними! Следовало так рассчитать мощность и расположение зарядов, чтобы взрывная волна и все продукты взрыва ушли строго вверх и вниз, а не разлетелись по сторонам. Но на то ж мы и саперы «Витязя», чтобы грамотно решать подобные головоломки.
Пока я готовил все необходимое для подрыва и производил закладку зарядов, бойцы эвакуировали всех местных жителей и оцепили квартал. Около десяти часов, когда все необходимые меры предосторожности были соблюдены, поступила команда на подрыв. Взрыв получился отменный: столб земли и дыма взметнулся на несколько десятков метров. Но все, как и было рассчитано, ушло вверх. В школе не то, что стены не дрогнули, все стекла в окнах остались целы и невредимы. Пара осколков кирпичей, правда, на крышу соседних домов упала. Но тут уж я ничего поделать не мог.
А в остальном для саперов отряда эта операция прошла в штатном режиме, без какого-либо напряжения…
Майор Виктор Чистяков:
– Пока наши саперы под прикрытием 2-й группы специального назначения занимались непосредственно «адресом», на котором был взят Масхадов, остальные бойцы «Витязя» продолжали выполнять задачу по досмотру близлежащих кварталов. По имеющейся информации, в селе мог находиться еще один многокомнатный подземный бункер. Искали тщательно, находили какие-то весьма подозрительные трубы, неизвестно куда ведущие и непонятно откуда выходящие, шли вдоль них, раскапывали. Но ничего заслуживающего внимания больше не отыскали.
Отработали еще несколько «адресов», по которым была непроверенная информация. Но тоже безрезультатно. Хотя это не значит, что работали впустую. При операциях подобного масштаба так всегда делается: досмотр идет несколькими волнами, чтобы ничего не упустить. Вполне возможно, что и после нас там в тот же день проходили какие-то подразделения.
Вообще, пребывание Масхадова и его ликвидация именно в Толстой-Юрте стали достаточно неожиданными для многих. Это село, его жители и старейшины всегда, еще со времен первой кампании, считались достаточно лояльно настроенными к войскам, к федеральной власти и вообще к России. И вполне мирными: в окрестностях селения никогда не происходили нападения на колонны и крупные боестолкновения, оно никогда не было местом базирования сколько-нибудь заметных бандформирований. Так что если пользоваться терминологией «свой-чужой», это село было для нас скорее «своим». Но очевидно, именно на это и рассчитывали те, кто организовывал там прибежище Масхадова.
Вскоре после того, как саперы отряда закончили свою работу, поступила команда завершить операцию и возвращаться на базу. Обратный путь проделали без приключений и, если честно, даже без особых эмоций.
У нас вообще не принято расслабляться и «выключаться» из боевого настроя до возвращения в расположение отряда. Вот уж когда ворота базы за спиной затворятся, когда оружие разрядишь, сдашь его и боеприпасы под замок, экипировку снимешь, вот тогда можно дать волю чувствам. Тогда уже начинаются обсуждения: один то видел, другой – это, кто-то одни детали засек, кто-то на другие мелочи внимание обратил. Вся полученная прежде информация как бы сливается в общий котел и там переваривается, сообща обсуждается, сопоставляется, анализируется, взвешивается. И только тогда уже начинает вырисовываться общая картина, делаются какие-то выводы.
Так вот, проведенная операция, честно говоря, не оставила особых впечатлений, ощущения какой-то большой победы. А получилось так потому, что, во-первых, с начала командировки к этому времени отряд провел уже более сорока подобных специальных мероприятий. Во-вторых, если говорить честно, то в тех событиях первую скрипку сыграли, безусловно, братишки из спецподразделений ФСБ. Мы же просто качественно и профессионально отработали на своем участке, далеко не самом сложном. В-третьих, и это еще один немаловажный момент: на последней стадии проведения любой операции, когда мы уже пошли на «адрес», начали штурм, степень важности или известности «объекта», против которого работает «Витязь», не имеет никакого значения. И с этой точки зрения они для нас все одинаковы – люди, преступившие закон. По-иному просто быть не может.
Фамилии изменены.
Записал Игорь Софронов
