В истории каждого спецподразделения есть боевые операции, которыми особо гордятся участвовавшие в них бойцы. О некоторых становится известно сразу: Буденновск, Первомайское, «Норд-Ост», Беслан, Нальчик… О других приходится молчать. И все же рано или поздно наступает минута, когда появляется возможность если не полностью раскрыть тайну, то хотя бы частично приподнять полог секретности. Об одной уникальной по замыслу, исполнению и результатам спецоперации, проведенной отрядом специального назначения «Витязь», согласился рассказать один из ее непосредственных участников. По понятным причинам сам офицер пожелал остаться неизвестным.
Командировка 2001 года во многих отношениях была очень непростой для отряда «Витязь» вообще и для его 1-й группы специального назначения, в которой я на тот период занимал должность заместителя командира по спецподготовке, в частности. Офицерская группа лишь сформировалась. В ее составе были выпускники не только институтов внутренних войск, но и вузов Министерства обороны. Так что учиться многому и притираться друг к другу приходилось непосредственно в боевых условиях, в ходе выполнения спецопераций.
Обстановка в Чеченской республике в то время тоже имела ряд особенностей. Сейчас, отправляясь в «район применения», мы планируем и проводим спецмероприятия, опираясь на информацию проверенных людей и достаточно верных союзников из числа местного населения и чеченских силовиков. Самый яркий пример тому – ныне, к сожалению, уже покойный командир чеченского СОБРа Гази Магомедов, бесстрашный человек и очень толковый офицер. С ним и его бойцами мы последнее время постоянно сотрудничали, проводили совместные операции и разведывательно-поисковые мероприятия, достаточно эффективные по своим результатам. То есть сейчас взаимодействие налажено, у федеральных войск, силовых структур и органов власти есть союзники.
А тогда в Чечне действовало несколько крупных бандгруппировок, каждая из которых ходила под своим командиром. Отношения между ними были весьма своеобразные: каждый тянул одеяло на себя, не желая уступать конкурентам даже малую толику власти и влияния, от размеров которых напрямую зависели и объемы денежных поступлений. Любой из таких главарей стремился прибрать под свое начало как можно больше полевых командиров рангом поменьше и побольнее ужалить «федералов». Упреждающие мероприятия по срыву этих замыслов и были одним из направлений работы «витязей», которую наш отряд проводил в тесном сотрудничестве с Федеральной службой безопасности. Наиболее показательной в этом отношении можно считать операцию, проведенную отрядом в конце февраля.
К этому времени мы уже достаточно пообтерлись, проведя по информации ФСБшников и во взаимодействии с ними несколько удачных спецмероприятий в Аргуне, Мескер-Юрте, Урус-Мартане, самом Грозном и еще в нескольких районах республики. И тут командованию группировки становится известно, что на юге Чечни, в Шалажах, намечается сходка полевых командиров. Причем она должна была состояться днем и длиться часа два-три, не больше.
Поэтому командир отряда получил карт-бланш от командующего группировкой на проведение стремительной, можно даже сказать, молниеносной операции, о месте, сроках и целях которой до поры до времени знал весьма ограниченный круг лиц. Во избежание утечки информации было решено кроме офицеров ФСБ задействовать в мероприятиях только «Витязь». Кстати, надо отдать должное ФСБшникам: планировали операцию они очень тщательно. У них на руках имелась схема Шалажей, составленная на основе детальной аэрофотосъемки. На ней были четко обозначены дома, в которых нам предстояло накрыть боевиков, улицы, по которым группам следовало произвести выдвижение к «адресам» и отход с изъятым «грузом». А также куча прочих мелких деталей местности, от знания которых зависит конечный успех всего дела. Это было очень важно: действовать в селе предстояло ночью, без предварительной разведки. Мы понимали, что у каждой группы будет всего одна попытка: заходить в дом без шума, брать фигурантов по возможности без стрельбы. Если на «адресе» никого не окажется, поисками не заниматься, а немедленно уходить из села, чтобы не смазать работу других групп. Поэтому план местности изучали очень тщательно.
Цель проводимой операции долго держалась в секрете даже от непосредственных ее участников. О том, что идем за целым выводком боевиков, причем далеко не рядовых, командир сообщил незадолго до выезда.
Базу отряд покинул где-то около двух часов ночи. Вышли практически в полном составе, оставив в лагере только часть подразделений обеспечения. От Ханкалы к Шалажам неслись на предельной скорости.
Никто не знал, куда и зачем движется отряд, ни один блокпост не был предупрежден о нашем маршруте и о его конечной точке. Тем более о том, что пойдем ночью. Поэтому на некоторых «контролях» нам устраивали по-настоящему горячую встречу: передовую группу, которую вел наш разведчик, несколько раз останавливали предупредительным огнем. И офицеру приходилось, скрипя зубами и матерясь про себя, объяснять, кто это движется в темноте с потушенными фарами. В общем, рисковали, конечно, но дело того стоило.
На исходную у Шалажей вышли где-то около четырех утра. Еще не рассвело. Командир с резервом на случай непредвиденных обстоятельств расположился неподалеку от окраины, а штурмовые группы практически с ходу вошли в населенный пункт. Каждая двигалась по заранее определенному маршруту к намеченному дому. И на исходной ждала команды на начало «изъятия». Оно, согласно замыслу, должно было производиться одновременно.
Группа, которой я командовал, должна была отработать на своем объекте двумя тройками: одна прикрывает, вторая действует непосредственно внутри дома. К нему мы подкрались на «хищнике», так промеж себя наш «Урал» называли, который после оборудования дополнительными защитными средствами уж очень на какое-то чудовище стал смахивать. Физически ощущаешь, как с каждым пройденным метром нарастает напряжение.
Чего уж греха таить, всем бывает страшно в такие минуты. Прекрасно осознаешь: отряд действует автономно, в отрыве от основных сил, на собственный страх и риск. Случись серьезная заваруха, от которой никто не застрахован, и рассчитывать можно только на собственные силы…
Сердце колотится, адреналина – хоть отбавляй! Но только до команды «Штурм!». После нее уже работаешь автоматически, все движения отточены и выверены, реакция обостряется, предохранитель снят, каждое мгновение готов к действию.
Пошли! Наша тройка заскакивает прямо в основную часть дома, оставляя в стороне все хозяйственные постройки и женскую половину. Там искать нет смысла, те, кто нас интересуют, должны располагаться на самых почетных местах. Дорогие гости как-никак!
В прихожей на стуле, привалившись спиной к стене, дремлет мужчина средних лет. Одетый, под мышкой оперативная кобура с АПСом.
По всей видимости, охранник, которого разморило под утро. «Выключаем» его одним ударом, успевая подхватить на руки, чтобы падающее тело не наделало шума, и обезоружить.
Так же тихо и стремительно залетаем в комнату. На кровати спит еще один мужчина. Наваливаемся на него, зажимаем рот, заламываем руки. Болевой прием в таких случаях нужен для того, чтобы сразу парализовать волю «объекта», чтобы даже мысль о возможности сопротивления не зародилась в его голове. Поэтому работаем жестко.
Двоих «спеленали». Больше мужчин в доме нет. Подхватываем добычу на руки и выносим на улицу. Тяжелые бугаи попались! Спасибо братишкам из группы прикрытия: мгновенно, как только оказываемся на улице, приходят нам на помощь. Вместе полубегом тащим свои трофеи к «хищнику». Водитель, заметив нас, выскакивает из кабины, помогает закинуть наших подопечных в кузов. Докладываю командиру, что «два карандаша в коробке», и получаю команду на возвращение.
«Урал» трогается с места. Восстанавливаю в памяти маршрут отхода. После нескольких поворотов вырываемся из тесных улочек Шалажей на простор и направляемся к месту сбора. Машинально глянул на часы: на все про все ушло десять минут. Вслушиваюсь в рассветную тишину. Судя по тому, что ее ничто не нарушает, дела у других групп идут гладко.
В район сбора, который командир определил на достаточном удалении от села, все группы, отработав по своим «адресам», выходили разными маршрутами, чтобы не создавать толчеи на узких улицах. Протяженность пути у всех получилась различной. Поэтому, когда мы на своем «Урале» добрались до места, кто-то уже доложился о выполнении задачи и сдал трофеи ФСБшникам, а кто-то только-только прибывал, как мы. Результативно отработали все, пустышку никто не вытянул.
Наш «адрес» был одним из самых удаленных. К своим мы добрались почти последними. Прошли боевое охранение, оказались внутри нашего временного лагеря, границы которого обозначили расставленные по периметру БТРы. Я кратко доложил командиру о результатах работы труппы. Пошли смотреть, что наработали остальные. С ними уже начали ребята из ФСБ работать: сортируют, смотрят, у кого какие документы, что-то спрашивают, записывают, по своим базам данных тут же пробивают. Довольные! Еще бы: взяли больше десятка боевиков без единого выстрела.
Мне тогда в глаза бросилось: все взятые нами боевики имели довольно жалкий вид. Во-первых, одеты они были кто во что горазд: кто босиком, кто в тапочках, кто в одних трусах, кто в халате на голое тело. А некоторые вообще оказались без всякой одежды, лишь простынями укрытые. Во-вторых, взгляд у всех рыскающий, затравленный. Даже не злоба в глазах, а страх какой-то животный. Понятно: лечь спать полевым командиром, а проснуться с голой задницей и скрученными ластами. Отвоевались, короче говоря…
У Шалажей мы пробыли недолго, не более получаса. Уже совсем рассвело, и боевое охранение сообщило, что на окраине стали кучковаться местные. Видно, по селу уже пошли гулять слухи о нашем ночном визите. Пора было двигаться в обратный путь, и чем быстрее, тем лучше.
Обратно шли по свету, сохраняя боевой порядок и особо не расслабляясь, в постоянной готовности к любой неожиданности. Где-то на полпути у большой поляны, способной принять вертолеты, тормознулись. Дождались прихода вертушек, на которые загрузились ФСБшники вместе со всем нашим «уловом». Рисковать добычей, таща ее в колонне через пол-Чечни, было ни к чему.
В общем, после отлета вертушек, отряд добрался до Ханкалы в гордом одиночестве и без приключений. Вот, по сути, и все о событиях той ночи. Полное же осознание того, насколько они были серьезными и значимыми, пришло уже позже.
Во-первых, как мы потом узнали, отряд той ночью взял одиннадцать полевых командиров. Семерых, которых «заказывал» командующий группировкой, уже успевших засветиться своими черными делами. И еще четверых – сверх плана, информация о которых была самой расплывчатой.
Во-вторых, каждый из них был носителем определенной информации. А одно из правил банд-подполья: если такой человек попадает в руки федеральных сил, все его ближайшее окружение на долгое время изолируется, с ним прерываются всякие контакты. А все подельники надолго ложатся на дно. И не напрасно: сдают друг друга за милую душу!
В-третьих, но это мы узнали уже много позже, за ту операцию наши коллеги из ФСБ – те, кто планировал и непосредственно участвовал в ней – получили более десяти орденов. А за обыденные дела так щедро в их ведомстве не награждают.
Выделили награды и «Витязю»… Аж один орден Мужества! С ним тоже интересно получилось. Мы собрались у себя на базе сразу после операции, сидели, обсуждали, что, где и как происходило. В это время входит наш отрядовский оперработник и говорит: так и так, вам на группу один орден, решайте сами, кто получит. Сели, стали затылки чесать, кто самый достойный. Нашли такого.
Офицер участвовал в операции наравне со всеми. Но плюс к этому имел еще и давние большие заслуги перед отрядом, причем в абсолютно иных, небоевых областях. Он у нас мастер на все руки, если потребуется, и машину починит, и электричество протянет, и баню построит, и печку в ней сложит. Из-за этого дара его часто к хозяйственным делам привлекали, он все переживал, что на операции редко выезжает. А тут такое дело…
В общем, решили, что награду будет получать он. И уже через неделю прямо в Ханкале командующий вручил парню новенький орден. Тоже, кстати, уникальный случай в истории отряда…
Материал подготовил
Игорь Софронов
