О том, как русские десантники сумели первыми войти в Косово, еще долго будут говорить аналитики и историки (см. подробно об этом >>>). Кто принимал решение, кто отдавал приказ, как осуществлялся ввод? И вряд ли ответы на эти вопросы будут однозначными. Да это и не главное. Главное, что весь мир увидел: РУССКАЯ АРМИЯ ЕЩЕ СУЩЕСТВУЕТ и она, как и прежде, способна решать боевые задачи. В данной публикации никто не стремился сообщить какие-то сногсшибательные факты и подробности. Это – всего лишь впечатления очевидца, которые, надеемся, помогут читателю ощутить атмосферу тех жарких июньских дней 1999 года.
«Дважды в одну Боснию не съездишь…»
«Дважды в одну реку не войдешь, дважды в одну Боснию не съездишь». В справедливости этого положения, сформулированного моими коллегами за время постоянных командировок на Балканы, я имел возможность убедиться, вновь побывав в апреле-июле 1999 года в составе нашего миротворческого контингента в Боснии и Герцеговине (БиГ).
Вроде бы все, как и год назад. Те же невысокие, покрытые лесом горы; та же труба ТЭЦ, изрыгающая клубы дыма над базовым районом «Углевик», где расположен штаб российской миротворческой бригады; те же увешанные оружием и множеством ненужных предметов снаряжения американцы в небольшом лагере за речкой, прозванной нашими острословами Эльбой. Даже не верится, что в какой-то полусотне километров отсюда, на территории соседней Югославии, идет война.
Ощущение безмятежности рассеял гулкий удар в небе. Задрожали стекла.
– Звуковой барьер взял, – пояснил сосед по комнате, заметив мой недоумевающий взгляд.
– Кто?
– Истребитель НАТОвский. А ночь настанет – постоянно в небе гудеть будут…
То, что в нарушение Дейтонских соглашений воздушное пространство БиГ использовалось для нанесения ударов по соседней Югославии, было «откровением» разве только что для командования SFOR. По крайней мере, так заявляли на пресс-конференциях его представители, утверждая, что международный миротворческий контингент в Боснии и Герцеговине не имеет никакого отношения к операции НАТО в СРЮ. Ни подбитый истребитель F-16, совершивший вынужденную посадку на аэродроме Тузла, ни горящий вертолет-разведчик «Кайова-Уорриор», перетянувший через пограничную реку Дрина и рухнувший в окрестностях Брчко, не могли убедить их в обратном. Один из местных политиков ядовито заметил по этому поводу: «Что каждый день летает в небе Боснии, если не птицы?»
Отношение местного сербского населения к SFOR от операции против Югославии, естественно, не улучшилось. Многотысячные митинги протеста вынудили американское командование принять повышенные меры безопасности. До минимума сократились выезды. Если уж приспичило, в район выходит колонна, состоящая как минимум из четырех бронированных «Хаммеров». Въезды в американские базовые районы перекрыли пятнистые туши танков «Абрамс».
Через месяц после начала бомбардировок стали проявлять неудовольствие и боснийские мусульмане, прежде лояльно относившиеся к американцам. Причина столь резкой смены настроений заключалась в том, что прервались экономические связи между БиГ и СРЮ, из-за чего многие остались без работы.
Но заметнее всего бомбардировки НАТО сказались на отношениях внутри многонационального контингента SFOR, прежде всего на российско-американских.
Еще недавно здесь царили неподдельный интерес и радость общения между бывшими «вероятными противниками», выражавшиеся в практически ежедневных совместных занятиях по различным видам боевой подготовки, спортивных соревнованиях и просто дружеских вечеринках. Отметить день рождения, не пригласив на него парочку американцев и при этом не напоив их до бесчувственного состояния, считалось в бригаде едва ли не дурным тоном.
С началом бомбардировок отношения стали напоминать те, что были в памятные времена «холодной войны». Программа совместных занятий свернута. Часовые на въездах в американские базовые районы дотошно изучают пропуска. На некоторые американские базы въезд для русских вообще закрыт. Над лагерем российской бригады подолгу висят американские разведывательные вертолеты. А по самой российской зоне ответственности шныряют на «Хаммерах» американские разведгруппы.
Кстати, прошлогодних танкистов в многонациональной дивизии «Север» сменила 1-я бронекавалерийская дивизия. Помимо нарукавного шеврона с лошадиной головой, главное отличие «бронекопытчиков» в том, что примерно каждый десятый военнослужащий вполне сносно знает русский язык*.
* Дивизия в свое время дислоцировалась в Европе и готовилась к войне против СССР
Можно понять, когда к тебе по-русски обращается офицер-разведчик, но когда обыкновенный боец-пулеметчик, да еще практически без акцента!
В то же время европейские партнеры по миротворчеству в БиГ начали, видимо, осознавать, насколько далеко зашли «американские интересы». В приватных разговорах военнослужащие из стран, входящих в НАТО, все чаще стали выражать симпатии к России, причем не только традиционно близкие нам финны и шведы, но и французы, и немцы, и даже турки. «Европа сама виновата в том, что происходит. Она не должна была допустить этой войны, – сказал в беседе французский офицер. – Теперь вся надежда только на Россию».
«На прикрытии» югославской границы
Бодрые сообщения российского телевидения о том, что «…весь сербский народ приветствует попытки кремлевского руководства добиться мирного урегулирования косовской проблемы», вызывали у местного населения однозначную реакцию: «Чушь! Ваши политиканы в преддверии выборов просто хотят нажить капитал на наших бедах». Однако к российской бригаде в Боснии даже наиболее радикально настроенные сербы продолжали относиться уважительно, и не без основания.
Восточная часть Республики Сербской, входящая в зону ответственности российской бригады, – настоящее бельмо на глазу у американского командования SFOR. Здесь, по его глубокому убеждению, – своеобразный «заповедник», где при попустительстве русских концентрируются наиболее радикальные политические и военные силы сербов, где скрываются от «справедливого возмездия» лица, обвиненные Гаагским трибуналом в военных преступлениях. И когда вся «прогрессивная» мировая общественность приветствует бомбардировки югославских городов, русские десантники в Боснии сдают кровь для пострадавших сербов. Словом, полное безобразие!
В начале мая, когда все чаще стала поступать информация о подготовке к наземной операции против СРЮ, в том числе и с территории БиГ, болезненный интерес американцев к российской зоне ответственности достиг своего апогея. Еще бы, ведь она граничит с Югославией и идеально подходит для развертывания и переброски войск через Дрину. Стало быть, необходимо любой ценой скомпрометировать российскую бригаду, обвинить в неспособности контролировать обстановку и добиться ее вывода из этого стратегически важного района. Одновременно наращивалось присутствие американских сил в регионе.
В разведсводках и приказах, ежедневно рассылаемых по частям и соединениям многонациональной дивизии «Север», все чаще начали появляться сообщения об «инцидентах» в российской зоне ответственности:
«…в районе н.п. Клиса неизвестный местный житель обнаружил предмет, напоминающий гранату от подствольника. Он сообщил о находке неизвестному русскому подразделению, однако никакой реакции не последовало. Через два дня на этом предмете подорвались два мальчика».
«…от неизвестного лица поступила информация о складе оружия, находящемся в зоне ответственности русской бригады. Предполагается, что там хранится около 850 гранатометов типа тех, из которых месяц назад была обстреляна американская казарма в Зворнике».
На поверку оба сообщения оказываются «липой». «Неизвестного жителя», нашедшего боеприпас, найти не удается, а на «складе оружия» вместо гранатометов хранятся школьные учебники. Откровенное вранье возмущало порой даже самих американских военнослужащих. «В штабе о вашей зоне рассказывают такие вещи, что волосы дыбом становятся, – говорит молоденькая американка-лейтенант, впервые попавшая в российскую зону ответственности, – а на самом деле здесь можно спокойно ходить без оружия».
С началом нефтяного эмбарго против Югославии поступает приказ из штаба дивизии: досматривать все топливозаправщики, пересекающие границу с Югославией. Российская бригада выставила на мосты через Дрину временные посты наблюдения – по одной БМД с экипажем.
Приказ выполнен. О досмотре, естественно, не может быть и речи, так как это противоречит мандату SFOR, и каждую ночь на глазах наших бойцов по 100–150 машин с топливом уходят в Югославию. Попытки американских разведподразделений контролировать деятельность временных постов на мостах, пресекаются корректно, но настойчиво: не мешайте, мы в своей зоне сами можем справиться.
Конечно же, в том, что в российской зоне ответственности нет серьезных инцидентов, большая заслуга местных властей, правоохранительных органов, лидеров политических партий и объединений, с которыми у командования бригады сложились прекрасные взаимоотношения. Все они хорошо понимают: пока обстановка в российской зоне будет стабильной, американцы сюда не войдут.
«Поход на Косово»
Анализируя обстоятельства ввода подразделений российской бригады в Косово, можно с уверенностью сказать, что политическое руководство и руководство МИД России об окончательном решении на ввод ничего не знало. Иначе операция была бы сорвана: так это уже не раз бывало, достаточно вспомнить чеченскую кампанию. В самой бригаде о возможности переброски в Косово знали примерно за месяц и готовились. Но окончательно все решилось в последнюю ночь.
Операция готовилась в строгой секретности. Обеспечение этой самой секретности достигалось по-разному. С российской стороной было проще – приказы из Москвы отдавались командиру бригады по ЗАС напрямую, без посредников.
Сложнее было сохранить все в тайне от американцев. Учитывая, что на территории базового района «Углевик» дислоцируется американская группа спецназначения, а непосредственно в штабе бригады постоянно дежурят три американских офицера взаимодействия, можно понять: трудности возникли сразу же.
Готовились ночью: получали оружие и боеприпасы, грузили сухпаек, на бортах машин белой краской наскоро рисовали надписи «KFOR». Первая колонна на БМД от 2 пдбр еще с вечера выдвинулась из базового района «Симин-Хан» в сторону Биелины (около 30 км восточнее базового района «Углевик») и встала на полевом аэродроме. Об этом немедленно было доложено командиру дивизии «Север».
Естественно, американцы, сосредоточившие внимание на этом боевом подразделении, не ожидали, что в Косово пойдет только оперативная группа – две КШМ да полтора десятка «Уралов» с солдатами в сопровождении нескольких БТРов. Решение входить в Косово практически без боевой техники противоречило их главному правилу, и на этом сыграло русское командование.
Известие, что около 7 часов утра оперативная группа проскочила биелинский аэродром и, не дожидаясь «брони», пошла дальше, повергло американцев в шок. Оставалась еще слабая надежда, что русские образумятся и встанут на границе. Но колонна проскочила границу, а на запрос командира дивизии прозвучал язвительный ответ комбрига: «Так уж получилось. Карты у нас старые*. Командиру колонны хотели дать команду по радио, но связь у нас, сами знаете, хреновая».
* Намек на оправдания американцев после нанесения ими воздушного удара по посольству КНР в Белграде
О том, как 200 российских десантников под носом у многотысячной группировки НАТО совершили 500-километровый марш на Приштину, захватив единственный действующий аэродром, и какой резонанс это вызвало в мире, в наших СМИ говорилось достаточно. Куда интереснее было наблюдать ответную реакцию коллег по SFOR.
Европейцы не скрывали своего восхищения. Привыкнув к зрелищу, как русские солдаты ломают головой кирпичи и бутылки, они никак не ожидали увидеть, что русские генералы могут самостоятельно принимать решения и проводить их в жизнь. «Ваш ввод в Косово – пример того, как ум побеждает силу», – сказал британский представитель командования SFOR.
К чести американских военных следует сказать, что они довольно быстро смирились с поражением, признав профессионализм десантников. «Русские, конечно, сволочи, но как лихо они все это провернули!» – такие слова якобы произнес в своем близком окружении главнокомандующий SFOR четырехзвездный генерал Монтгомери Мигс.
 |
 |
Более странно повела себя Россия, и это особенно бросалось в глаза именно там, в Боснии, в течение первых нескольких дней после ввода войск в Косово. Российских миротворцев не так раздражали боевые вертолеты «Апач», демонстративно зависавшие с полными ракетными подвесками над российской базой, как небритая физиономия популярного российского телеобозревателя, настойчиво выпытывавшего у собеседников: «Кто же все-таки отдал приказ на ввод в Косово?»
Чашу терпения переполнило сообщение ИТАР-ТАСС со ссылкой на аппарат командующего ВДВ о том, что «…в Приштину вышла еще одна колонна с грузом воды, продовольствия и денежным довольствием для 200 российских десантников. Колонна идет без бронетехники». Что это: расчетливое предательство или преступное легкомыслие – сообщить, что в Косово идет практически безоружная колонна и везет более 200 тыс. долларов? Конечно, по сравнению с такими «сюрпризами» с родины заявления командования SFOR о том, что «ослабленную» группировку российских миротворцев в Боснии «усилят» американские подразделения, кажутся детским лепетом и не воспринимаются всерьез.
Вместо эпилога
До конца 1990-х гг. в российских СМИ крайне мало сообщалось о наших миротворцах на Балканах. Писали редко, да и то с неодобрением: дескать, обстановка спокойная (это вам не Чечня и не Абхазия), «жирует» там себе десантура да баксы считает. А денежки-то народные!
Бросок боснийских миротворцев в Косово в корне изменил это отношение. Многие россияне, может быть, впервые за последние годы смогли вновь испытать чувство гордости за свою страну и свою армию. Очень хотелось верить, что нечто подобное ощутило в тот момент и руководство России, и теперь никто не посмеет усомниться в необходимости нашего военного присутствия в этом регионе.
