Добро пожаловать в ад

Ирина Дегтярева
Журнал «Братишка» №12, 2004

«Мы возьмем Грозный за два часа одним парашютно-десантным полком».

П. Грачев

 

«Несчастна та страна, которая нуждается в героях».

Б. Брехт

 

В этом очерке о начале первой чеченской войны, о штурме Грозного не будет подлинных имен и фамилий. Не только из соображений безопасности героев очерка, которые продолжают служить, но и потому, что их военная судьба – капля в море, и капли эти похожи. В них отражен лик настоящей войны, ведь «истина не страдает от того, что кто-либо ее не признает», как сказал Шиллер.

Штурм, неразбериха, нехватка боеприпасов и питания – это только видимая часть айсберга. А ведь потом для участников войны были годы непризнания, годы забвения. Многие не носили награды, полученные на той войне, которую и войной не называют до сих пор – норовят назвать обтекаемым словом «кампания». «Но истина не страдает…»

Они воевали, попадали в плен, гибли… Там была дружба, там было и предательство, там было геройство, но была и трусость. Всему на войне нашлось место. Но многим из тех, кто оставил на войне часть своей жизни, не нашлось места в мирной жизни Родины, по приказу которой они проливали кровь и погибали…

Они стали старше, но в душе остались теми же. Из памяти никакое всемогущее время не смогло вытравить те страшные, трагические дни…

 

НА ШТУРМ!

 

Декабрь 1994 года.

В грязном котловане стояли орудия, земля содрогалась от беспрерывной череды залпов, съеживалась и осыпалась комками со стен котлована. Били по Грозному.

Рядовой-срочник Алексей Шаров, как машина, только успевал подавать снаряды. От мельтешения, грохота и едкой гари он потерял счет времени, ни о чем не думал, словно всю жизнь только и таскал прохладные и гладкие снаряды. Ладони горели от их тяжести и металлической холодности.

Пальцы не сгибались и не слушались, и Алексей не почувствовал, как к обтекаемому телу снаряда прилипла бечевка. Из-за нее снаряд застрял в стволе орудия. Не проталкивался дальше и не вытаскивался обратно. В отчаянной борьбе с этой подлой веревкой и застал Алексея командир. Приговор был коротким:

– За выведенное из строя орудие на передовую!

Алексей швырнул свой вещмешок и связанные между собой кирзачи в люк БМД и сам полез следом, широкоплечий, плотный, в растоптанных, почти черных от сырости валенках. Никого из своих нынешних соседей по десантному отсеку БМД он не знал.

На БМД они ворвались в самое пекло. Лупили и свои, и «духи». Вокруг кричали, визжали. Была полная неразбериха.

Бойцы метнулись в ближайший четырехэтажный дом. Бежали, перескакивая через трупы. Лица некоторых убитых были прикрыты платками, обрывками ткани… Так местные обозначали своих.

Восемь человек вместе с Алексеем засели на первом этаже. Они стреляли из автоматов, присев у подоконника и выставив руку с АК в окно. От такой стрельбы было мало толка. Зато по восемь рожков бойцы расстреляли в мгновение.

На этой улице бой стихал. Он оглушающими волнами бился где-то впереди и по сторонам. Огневой и взрывной, этот океан то уносил звуки боя, то возвращал их на новом валу и с новой силой.

На первом этаже дома в живых остались четверо. Один из убитых, растерзанный взрывом собственной гранаты, лежал в углу – он уронил «эфку» себе под ноги.

Потом приехал «Урал», и в него бойцы стали закидывать трупы с обочин. Тех, с накрытыми лицами, оставляли – своих местные похоронят.

К трупам Алексей почти привык, если к этому вообще можно привыкнуть. Когда он со своим артдивизионом был еще в котловане и обслуживал орудие, туда тоже привозили трупы, и тогда впервые ему пришлось грузить их в вертушки…

Оставшихся бойцов командир собрал, и они выдвинулись дальше по улице, ближе к морпехам. Заняли очередной дом. Солдаты разбежались по комнатам, воспользовавшись затишьем. Они искали обувь и чистую одежду. Их съедали заживо бельевые вши. Алексей нашел себе кроссовки, стал их надевать, но тут же на него накинулся командир:

– Ты что делаешь?! Где твои кирзачи?

– В бээмдэшке остались, – буркнул себе под нос Алексей. – А в валенках ходить не могу. В них песок забился, они сорок второго размера стали, а у меня сорок пятый. Попробуй сам так походи! У меня все ноги в крови, и портянки эти… километровые…

Волна боя нарастала, становилась все гуще и насыщеннее, приближалась к зданию бывшей пекарни, где находились Алексей и другие бойцы.

Артиллерия била по своим. Связи не было. Чтобы хоть как-то ее наладить и передать координаты, командир под пулями загнал радиста на дерево. Там рация заработала. Координаты передали, но артиллерия, стоявшая за двенадцать километров от города, все равно лупила по своим…

Дня через три продвинулись в глубь города. Бой то затихал, то вспыхивал с новой силой. Но стрельба и грохот взрывов почти не прекращались. Неожиданная тишина не приносила облегчения и успокоения, наоборот, вселяла тревогу.

В одном из домов в несколько подъездов пришлось заночевать.

Солдаты нашли матрасы и подушки. Трупы из коридоров и комнат вынесли на улицу.

Ночью командир приказал Алексею пойти вместе с ним в соседние подъезды проверить посты. Под ногами хрустели обломки штукатурки, кирпича, осколки бутылок и ампул.

– Стой! Кто идет? – Из-под лестницы высунулась голова солдата.

На первом этаже было только двое бойцов.

– Где третий? – спросил командир.

– Наверху бродит. Ищет что-то, – пожал плечами солдат. Алексей с командиром поднялись по лестнице.

На последнем этаже в одной из квартир раздался шорох. Командир распахнул первую дверь и тут же захлопнул ее, отскочив в сторону. Алексей тоже услышал характерный щелчок. Из щели под дверью вместе с взрывом ударил слепящий свет, и сразу стало оглушающе темно и тихо, только шуршала осыпающаяся с потолка штукатурка.

– Испугался шагов, – догадался командир. – Чеку вырвал, а потом увидел нас и гранату не кинул…

Шли дни. Алексею было совершенно безразлично, возьмут город или нет. Он уже пообвык. Воевать большинство срочников учились в бою, и за каждый урок война брала дорогую плату. «Двухсотых» не успевали вывозить из города.

В начале наступления еще хоть как-то солдат кормили, а потом с едой стало совсем плохо. Варили в котелках всякую живность, какую удавалось поймать в городе.

Однажды он стоял на посту, а его товарищи притащили старую лошадь, убитую снарядом. Ноги от туши отрезали и стали варить. Алексей еле отстоял положенные четыре часа и бросился к котлу. Вонзился зубами в кусок, как будто деревянный стол надкусил, чуть зубы не переломал. Бросил ногу. Заметил, что в стороне бойцы над чем-то колдуют, пилят что-то. Оказалось, что в ближайшем грязном болотце они обнаружили каких-то черепах. Панцири пилили на пепельницы, а самих черепах пытались варить. Алексей попробовал это мутное варево, его чуть не стошнило…

С голодом Алексей был знаком еще по Пскову, где проходил курс молодого бойца. За пятьдесят дней КМБ он потерял несколько десятков килограммов. Свой гвардейский значок солдаты меняли на буханку хлеба, собирали в лесу грибы. Из двенадцати призывников, земляков Алексея, десять сбежали. Алексея положили в госпиталь с дистрофией, подлечили и отправили в Чечню…

Потом с питанием в Грозном стало чуть получше. В один из дней Алексея с Серегой и Димкой отрядили на «Урале» съездить на склад за провизией.

Выехали поздно. Загрузились на складе, и пришлось здесь же переночевать – наступил комендантский час. Ночью Димка, ничего не сказав товарищам, изнемогая от голода, пошел на склад. Дверь там была открыта.

Алексей услышал выстрел, позвал Димку, но тот не откликнулся. Раненный в бедро часовыми со склада, истекая кровью, он лежал по другую сторону забора, так что Алексей не мог его видеть. Там, под забором, Димка и умер.

Утром Алексей и Сергей возвращались к своим, ломая голову над тем, куда подевался Димка. По дороге они нарвались на засаду. По ним выстрелили из гранатомета. Раненый Серега все-таки ухитрился заехать за спасительную стену дома и потерял сознание.

Проводились зачистки в городе. В развалинах и в пустых, уцелевших домах прятались боевики. В частном доме в пригороде, пустовавшем, как и многие дома, солдаты нашли три двухсотлитровые бочки меда. Сколько могли, унесли с собой. А вернувшись в дом, где базировались, рассказали другим бойцам о сладкой находке. Те тоже пошли за медом и не вернулись.

Через несколько часов вместе с командиром пошли их искать. Алексей хорошо запомнил улицу и решетчатый забор. На острие забора висела отрезанная голова одного из пропавших. А еще двоих солдат так и не нашли.

Алексею и другим солдатам в 1994 году было по восемнадцать-девятнадцать лет…

 

Чеченцы бежали навстречу милиционерам. Кричали, плакали.

– Нас грабят! Помогите!

Следом из их дома вышли два солдата, лет по девятнадцать, с банками компота в руках. И услышали грозное:

– Руки вверх!

Испуганные, они подняли руки. Банки разбились, разлетелись по асфальту консервированные персики и яблоки. На фрукты налипла пыль.

Через полчаса солдаты сидели в комендатуре перед полковником милиции, которому за сорок, у которого дома жена и взрослая дочь. Солдаты-мародеры плакали, размазывая слезы по щекам.

– Мы есть хотели…

Полковник смотрел на них и думал, зачем ему все это? По приказу ловить мародеров – таких вот пацанов, а вечером на неудобной койке прислушиваться к шорохам и боятся, что в палатку подбросят гранату, в отместку, как обещали свои же солдаты.

В один из дней к полковнику поступила информация, что за школой, в поле, трупы. Тела и наших солдат, и боевиков. По всему полю. Водитель вышел из машины, увидел все это, пошатнулся и зашептал:

– Ребята, все, все, поехали отсюда, – сел на заднее сиденье и судорожно стал искать руль, чтобы поскорее уехать…

Вызвали следственную группу и отправили тела на экспертизу, чтобы потом их можно было похоронить по-человечески.

 

НАШИ ФЛАГИ НАД ГОРОДОМ

 

Российский и Андреевский флаги над крышей разрушенного президентского дворца. К концу штурма Грозного уже и сил чему-то радоваться не осталось. Конечно, армейцам досталось больше всего, но и внутренние войска во время боев за город потрепало изрядно.

Флаги, как апогей происходившему, взметнулись над городом. Может, для кого-то флаг – это кусок ткани, а солдаты и офицеры за флагом видели своих товарищей, погибших и раненых, тех, кто не увидел, как стяги полощут в дымном зареве над поверженным дворцом.

Старлею внутренних войск и его бойцам приказали заминировать подходы к знаменам, чтобы «духи» ночью их не сдернули. Слишком много дней, крови и пота понадобилось, чтобы их установить.

Старлей с бойцами заминировали верхние этажи дворца Дудаева, а для пущей надежности взорвали лестничные марши. Флаги были в безопасности.

Командир поставил еще одну задачу – взорвать все проходы и лазейки, которые вели в подвал. А подвал – это два или три этажа, уходящие под землю. Старлей было сунулся туда, но далеко не пошел и людьми решил не рисковать – темнота хоть глаз выколи, и наверняка каждый клочок заминирован.

И в этой темноте вдруг мелькнул огонек свечи. Кто-то шел по подземному коридору навстречу саперам. Бойцы заняли оборону. Через несколько секунд подземный житель был схвачен.

Оказалось, что он почти целый месяц жил под дворцом, укрывался там от бомбежек. Этот чеченец предлагал провести саперов по безопасному пути в глубь подвала, обещал показать, где находятся боеприпасы, оружие и запасы еды.

Но старлей осмотрительно отказался, а чумазого чеченца сдал милиционерам. Мало ли куда заведет этот «Сусанин»!

На месте электростанции дворца была воронка от авиабомбы. В осыпавшихся стенках виднелись ходы, ведущие в подвалы дворца.

– Надо бы завалить эту лазейку, – решил старлей.

Взгляд его упал на огромный неразорвавшийся снаряд… Поднять его оказалось делом трудным. Вчетвером не осилили, позвали еще бойцов.

Старлей установил снаряд в воронке, поставил накладной заряд, но, видно, мало взрывчатки положил – снаряд не взорвался. Тогда увеличил заряд, а подчиненные старлея собрали вокруг все невзорвавшиеся боеприпасы и обложили ими снаряд. Спрятались за стеной.

Взрыв получился такой силы, что с крыши дворца посыпались плиты и штукатурка.

– Ну, теперь порядок, – потер руки старлей.

Но когда он, отряхиваясь, вышел из укрытия, то увидел, что вместо прежней воронки зияла другая, раза в два больше первой. И подземные ходы открылись еще капитальнее. Пришлось попотеть, сплетая паутину из растяжек в образовавшейся огромной воронке, чтобы никто из подвалов дворца больше не вышел.

…Разрушенный город, казалось, целиком был занят войсками. Блокпосты, армейские палатки, тяжелая техника. Днем город едва заметно пульсировал скрытой жизнью, а ночью начинал бешено колотиться беспорядочными автоматными очередями и вспухать взрывами. Город болел войной.

Но над Грозным взвились и не опускались флаги – Российский и Андреевский.

Измученные бойцы и офицеры смотрели на эти два флага, и каждый вспоминал своё – бои, искореженные тела друзей, которые иногда невозможно было похоронить, свой страх. Помнили о том, что их матери седеют молодыми, представляли глаза жен, которые выискивали в телевизионных репортажах с войны родное лицо…

Но они взяли Грозный! Без радости, с полным опустошением от потерь, с разочарованием и с тягостным предчувствием, что эта война будет вечной.

Однако ни один из них даже в самом страшном сне не мог себе представить, что очень скоро будет Хасавюртовский договор, что Грозный сдадут бандитам и предадут не только тех, кто шел на штурм, – и живых, и павших, но и тех русских грозненцев, которые останутся без защиты и которых боевики будут вырезать потом целыми семьями.

Останутся без защиты и те чеченцы, которые бились против боевиков. Многие из них вынуждены будут перейти на сторону бандитов, чтобы выжить.

Но они взяли Грозный, чтобы через пять лет снова ринуться на штурм. Они не обсуждали целесообразность приказов, снова и снова теряли друзей, по нескольку раз контуженные, раненные, обожженные, возвращались на войну, чтобы спасти от верной гибели неопытных пацанов-срочников. И спасали, часто ценой собственной жизни…

Низкий поклон живым и вечная память павшим на той войне.

 

 

 

Вступайте в нашу группу
«Отвага 2004»

 

 

 

 



Поделиться в социальных сетях:
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Мой Мир


При использовании опубликованных здесь материалов с пометкой «предоставлено автором/редакцией» и «специально для "Отваги"», гиперссылка на сайт www.otvaga2004.ru обязательна!


Первый сайт «Отвага» был создан в 2002 году по адресу otvaga.narod.ru, затем через два года он был перенесен на otvaga2004.narod.ru и проработал в этом виде в течение 8 лет. Сейчас, спустя 10 лет с момента основания, сайт переехал с бесплатного хостинга на новый адрес otvaga2004.ru