Л.Н. Карцев. ВОСПОМИНАНИЯ ГЛАВНОГО КОНСТРУКТОРА ТАНКОВ (часть 1)

© Л.Н. Карцев.
Материал для публикации на сайте «Отвага» предоставлен редакцией журнала «Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра...» [ опубликован в «ТиВ» №№ 1, 2, 3, 4, 5, 8, 9, 11 / 2008 г. ]
Использованы фото из личного архива Л.Н. Карцева, фондов ФГУП «УКБТМ», музейного комплекса Уралвагонзавода и архива редакции. Материал подготовил к печати П.И. Кириченко

Танк Т-55 («объект 155»)

 

Оперативность работы нашего КБ очень скоро породила в танковых кругах слухи о том, что на Вагонке все новое внедряется в производство в короткие сроки, и к нам стали поступать предложения по совершенствованию танка, по внедрению в него новых систем и оборудования. Таких пред¬ложений было немало. Вот некоторые из них.

Как-то в Челябинске начальник бюро автоматики танкового КБ Сильченко рассказал мне, что он разработал для тяжелого танка автоматическую систему противопожарного оборудования, а кировцы (Ленинградский Кировский завод – ЛКЗ) не хотят ее внедрять. Я попросил его передать нам один комплект этой аппаратуры для испытаний. Вскоре мы испытали ее, установив на танке Т-54, и получили хорошие результаты.

Почти одновременно с этим из Харькова приехал начальник бюро трансмиссии и привез чертежи планетарной бортовой передачи, которая обещала быть значительно долговечнее цилиндрической. Испытатели с кубинского танкового полигона предложили вместо дымовых шашек установить термическую дымовую аппаратуру (ТДА). Так у нас образовался солидный задел для внедрения в производство.

Зрела мысль ввести эти новшества одновременно с накопленным заделом своих технических решений. В октябре 1955 г. на комиссии по утверждению техдокументации я поделился ею с А.М. Сычом. Он идею одобрил, и мы с ним пришли к директору завода.

И.В. Окунев также отнесся к идее с энтузиазмом, но попросил Сыча сделать так, чтобы введение всех намечаемых новшеств проходило не как модернизация, а как создание нового танка. Разделили обязанности: я отвечаю за конструкции и за результаты испытаний опытных образцов, Окунев – за внедрение в производство, Сыч – за подготовку и оформление постановления правительства о принятии нового танка на вооружение и к серийному производству. Новой разработке присвоили название «объект 155».

В «объекте 155» были внедрены следующие основные новшества: повышена мощность двигателя с 520 до 580 л.с. (об этом удалось договориться в обход И.Я. Трашутина с его заместителем С.М. Музикусом и директором Челябинского моторного завода); топливные баки с вваренными в них профильными трубами для укладки выстрелов, которым дали название баки-стеллажи (баки-стеллажи позволили значительно увеличить запас возимого топлива и возимый боекомплект выстрелов); система противоатомной защиты (ПАЗ), защищающая экипаж и внутреннее оборудование от ударной волны и радиоактивной пыли при взрыве атомной бомбы и прохождении танка по зараженной местности; термическая дымовая аппаратура (ТДА), создающая дымовую завесу за счет впрыскивания топлива в выхлопной коллектор двигателя (благодаря этой системе вместо дымовых шашек стало возможным установить две дополнительные бочки с топливом, по 200 литров каждая); унифицированная автоматическая система противопожарного оборудования (УАППО) конструкции Сильченко; в воздушной системе установлен высокопроизводительный компрессор, что позволило избавиться от необходимости замены отработанных баллонов на заряженные и повысило надежность запуска двигателя, особенно в зимних условиях. Основным способом запуска двигателя стал воздушный, что позволило увеличить ресурс работы аккумуляторных батарей; целый ряд других нововведений, повышающих надежность и долговечность работы танка, в том числе и планетарная бортовая передача.

В течение девяти месяцев мы разработали чертежи и изготовили три опытных образца, два из которых в течение полугода проходили полигонные испытания. Комиссия по испытаниям рекомендовала принять танк на вооружение и в производство.

В середине 1957 г. «объект 155» был принят на вооружение под названием «танк Т-55». Серийное производство планировалось начать с 1 января 1958 г.

Практически одновременно с принятием на вооружение танка Т-55 вышло постановление ЦК КПСС и СМ СССР об упразднении с 1958 г. всех промышленных министерств и создании совнархозов. Всю вторую половину 1957 г. министерства практически не работали, а совнархозы только формировались. Получилось безвластие, а нам надо было передавать кому-то чертежи на коробки управления системы ПАЗ. Эти коробки были начинены электроникой, и произвести их самостоятельно мы физически не могли.

В такой ситуации я решил применить недозволенный прием – направил чертежи на Челябинский завод электромашин и написал в сопроводительном письме, что изделия, согласно постановлению ЦК КПСС и СМ СССР, должны быть поставлены нам для нового танка в декабре 1957 г. Уже много времени спустя главный конструктор завода электромашин П.Р. Биркин рассказывал мне: «Пришли чертежи. Лежат неделю, лежат две… Я забеспокоился, пошел к директору. Директор говорит: «Кто знает, может, действительно есть такое постановление. Сейчас ни у кого не узнать. Давай запустим в производство». Изготовили и поставили они эти коробочки точно к «установленному» сроку». С началом производства танка Т-55 много было нареканий со стороны рабочих на укладку выстрелов вдоль перегородки моторного отделения. Рабочие жаловались на сложность подгонки перекладин, устраняющих касание снарядов друг о друга.

Исследовав этот вопрос, я заподозрил, что рабочие-сборщики преследовали свои цели: добиться увеличения нормативов времени на подгонку. На рапортах в сборочном цехе этот вопрос поднимался ежедневно. Директор меня поругивал… Наконец, терпение мое лопнуло, и я решил доказать, что рабочие фальсифицируют ситуацию. После смены мы с конструкторами В.О. Дроботенко и Н.Н. Поповым пришли в цех и начали подгонять злополучные укладки. Работа оказалась не из легких: подгонишь перекладину, чтобы устранить касание снаряда в одном месте, а оно появляется в другом. Провозились мы с этим делом всю ночь, но стабильности в работе добились и две укладки сдали военпреду. На утреннем рапорте военпреды рассказали об этом директору. Реакция была соответствующая. Он обвинил работников сборочного цеха в саботаже и дал указание главному технологу завода срочно сделать в цехе-изготовителе макет укладки и проводить там подгоночные работы. Вопрос об этой действительно сложной укладке выстрелов больше не поднимался.

Однажды, уже не помню для чего, меня срочно вызвали в Москву. По возвращении мне докладывают, что при сходе первого танка Т-55 с конвейера оказалось, что в средний бак невозможно залить топливо из-за смещения на 57 мм люка в крыше танка относительно заправочной горловины бака. Как выяснилось, при переиздании чертежей опытной партии в серийные конструктор А.С. Серикова допустила ошибку. На рапорте в цехе директор завода спросил: «Где начальник корпусного бюро?» Ему ответили: «В Свердловске на соревнованиях по шахматам».

«Уволить его с завода», – завершил свое выступление И.В. Окунев и в тот же день подписал приказ об увольнении начальника корпусного бюро К.А. Добрускеса. Узнав об этом, я послал в Свердловск за Добрускесом, а сам пошел к директору: «Иван Васильевич! В случившемся виновато все КБ завода и особенно я как его руководитель. Готов понести любое наказание, но приказ об увольнении Добрускеса прошу отменить!»

Директор посмотрел на меня и сказал: «Ладно, успокойся, приказ отменю». На моей памяти это был единственный случай, когда Окунев отменил свое решение.

После памятного случая с «проработкой» меня на первом заседании комиссии по утверждению техдокументации в ноябре 1953 г. я твердо решил: любые огрехи в работе КБ, пусть даже происшедшие в мое отсутствие, лежат в первую очередь на моей совести. И главную ответственность должен за все нести я лично.

Поэтому, когда Добрускес, вернувшись из Свердловска, со слезами на глазах стал благодарить меня за заступничество, я ответил ему: «Константин Александрович! Вы хороший конструктор, но никудышный организатор. Вы много сделали для совершенствования танков Т-34 и Т-54, но в должности начальника корпусного бюро работаете с низкой степенью ответственности». Действительно, начальником бюро он был назначен недавно вместо Б.А. Черняка, ставшего моим заместителем, и работу бюро с его приходом постоянно лихорадило.

Через неделю или чуть позже Добрускес пришел ко мне с заявлением, в котором просил об освобождении от должности…

Конструкторы всех машин, в том числе и космических аппаратов, много мучаются с уплотнением узлов и механизмов. Этой участи не избежали и мы при внедрении в производство танка Т-55. Много пришлось потрудиться над улучшением уплотнений системы ТДА, в меньшей мере – других новых систем. Очень много хлопот принесла нам новая воздушная система. Компрессор АК-150 на давление 150 атмосфер мы заимствовали у авиаторов. Как потом оказалось, в танке он надежно работать не мог из-за большой запыленности и высокой температуры входящего в него воздуха. Хочу сказать большое спасибо разработчикам компрессора за то, что они согласились доработать его применительно к танковым условиям; танковый вариант компрессора стал называться АК-150ТС. Плоховато работал и воздушный редуктор, также заимствованный у авиаторов: его даже пришлось установить в специальной металлический кожух. Часто из-за вибрации разрушались трубопроводы воздушной системы, и особенно трубка, ведущая от компрессора к редуктору. С ней мы возились примерно полгода, пока не подобрали оптимальную конфигурацию магистрали.

В дальнейшем мы стали с большой осторожностью заимствовать механизмы, приборы и оборудование из авиации. В танках они себя чувствовали явно неуютно.

 

«Объект 165» и «объект 166». Танк Т-62

 

Танк Т-55 вобрал в себя все принципиально новые системы и оборудование, повышающие эффективность ведения боевых действий в условиях применения ядерного оружия. Но вот настало время, когда потребовалось коренное улучшение боевых качеств танка, и мы инициативно взялись за установку пушки калибра 100 мм с повышенными показателями по осколочно-фугасному выстрелу, которая была разработана для «объекта 140».

По поводу способа установки новой пушки в танк Т-55 мнения разделились. Одна группа, преимущественно старые конструкторы, предлагала установить ее без изменения корпуса, с модификацией только башни в месте размещения пушки. Этой группой руководил мой заместитель П.П. Васильев. Вторая группа, возглавляемая мною, предлагала удлинить корпус танка, увеличить диаметр погона и создать новую конструкцию башни. Первый вариант поддерживался технологами и производственниками завода, так как в этом случае не требовалось большой подготовки производства. Пока я был в отпуске, группа П.П. Васильева разработала и отправила в Москву эскизный проект новой пушки по своему варианту. Подписали его и заводские работники.

Вернувшись из отпуска и узнав об этом, я поехал в министерство и, вооружившись необходимыми документами, сумел доказать нерациональность васильевского варианта. Главным мотивом было то, что новая пушка имеет большие габариты и массу, чем серийная; выстрелы к ней также увеличены по габаритам и массе. В связи с этим в объемах боевого отделения (если сохранить неизменным погон башни) практически невозможно будет производить заряжание. К тому же, снижается возимый боекомплект выстрелов, возрастает удельное давление на грунт. Вариант явно тупиковый.

Министерство меня поддержало, и мы приступили к разработке нового танка по второму варианту, дав ему название «объект 165».

Корпус танка удлинили, увеличили диаметр погона башни. Благодаря этим двум мероприятиям значительно увеличился объем боевого отделения. Основание башни я предложил сделать круглым и от него вверх образовать сферу. Внешние формы башни стали иметь привлекательный вид. Чертеж башни значительно упростился, его мог свободно читать любой конструктор даже второй категории. В чертеже же серийной башни могли разобраться только единицы. Пользуясь случаем, мы изменили также положение опорных катков для выравнивания нагрузки на них. Если на танках Т-54 и Т-55 впереди от середины корпуса было установлено на каждом борту по два катка, то на «объекте 165» – по три. К ноябрю 1958 г. у нас было изготовлено уже три опытных образца новой машины.

Где-то в конце ноября 1958 г., как всегда срочно, меня вызывают в Москву. Выясняется, что незадолго до этого Главное ракетно-артиллерийское управление (ГРАУ) показало Н.С. Хрущеву новую 100-мм гладкоствольную противотанковую пушку. Хрущев задал вопрос: «Можно ли эту пушку установить на танк?» Ему ответили:«Можно»«Тогда давайте-ка в следующем году сделаем двести танков с этой пушкой».

Ознакомившись с чертежами пушки и выстрелов к ней, я сказал: «В танк эту пушку установить нельзя. В частности, выстрел имеет длину 1200 мм. Его в танке невозможно будет развернуть и зарядить. Максимальная длина выстрела должна быть не более 1100 мм. Если вы хотите быстро установить в танк гладкоствольную пушку, у нас есть «объект 165» с пушкой Д-54. У ствола этой пушки срежем нарезы, и калибр будет точно 115 мм».

Главный конструктор выстрелов В.В. Яворский начал говорить о том, что выстрел длиной 1100 мм будет иметь плохую баллистику и в полете будет кувыркаться. Военные стали меня пугать Хрущевым, на что я им ответил: «Если вы мне не верите, ведите меня к Хрущеву, я ему докажу, что ваша пушка в танк установлена быть не может!»

Целый день потратили на бесплодные разговоры. В одиночку пришлось бороться со всеми присутствующими на совещании, но к концу дня они сдались и приняли наше предложение о создании новых выстрелов калибра 115 мм, длиной 1100 мм, одинаковых по габаритам с выстрелами нарезной пушки. На другой день у разработчиков боеприпасов мы окончательно согласовали габаритные размеры выстрелов, и вечером я улетел к себе, так как у нас в это время работала комиссия по утверждению чертежей танка Т-55.

Министерством обороны работа по установке в танк новой гладкоствольной 115-мм пушки была оформлена решением ВПК (Военно-промышленная комиссия при ЦК КПСС и СМ СССР). В этом решении, в частности, предусматривалось и создание нового стабилизатора вооружения, так как на «объекте 165» стоял собранный нашими умельцами из агрегатов разных танков «доморощенный» стабилизатор.

Будущий новый танк получил в разработке наименование «объект 166». В течение 1959 г. мы изготовили несколько опытных образцов. К осени 1960 г. машины прошли полигонные испытания с положительными результатами. Комиссия рекомендовала принять этот танк на вооружение. Эффективность пушки оказалась выше, чем у прародительницы – противотанковой гладкоствольной пушки. Выстрелы имели хорошую баллистику, и все опасения конструктора Яворского оказались напрасными, более того, впоследствии на этих выстрелах он защитил докторскую диссертацию.

Выявились и серьезные недостатки, которые мы стремились устранить до окончания испытаний. Так, в связи с установкой нового стабилизатора мощность генератора оказалась недостаточной. Он начал отказывать из-за больших перегрузок. Все попытки заказать более мощный генератор успеха не имели. Разработчики генератора требовали увеличения габаритов, а двигателисты отказывались такие большие генераторы устанавливать на двигатель. В этой тупиковой ситуации кто-то предложил организовать принудительное охлаждение генератора наружным воздухом, для чего в торцевой крышке сделать патрубок с отверстием и про¬ложить к нему воздушную трассу от крыши корпуса. Попробовали в цехе на стенде: охлаждаемый генератор работал нормально даже при нагрузке 10 кВт. Но тут категорически стали возражать конструкторы генератора и работники кубинского бронетанкового полигона, в том числе и мой однокурсник по академии Н.А. Калечиц. Мотивировали свой отказ они тем, что генератор будет выходить из строя в связи с запыленностью обмоток и коллектора. К счастью, их опасения не оправдались. Генератор работал надежно. Ему установили номинальную мощность 6,5 кВт, а Калечиц, подобно Яворскому, защитил на нем кандидатскую диссертацию.

Серьезной неприятностью было то, что при требуемом темпе орудийной стрельбы загазованность в боевом отделении вдвое превышала норму. Чтобы снизить загазованность до нормы, молодые конструкторы Ю.А. Ковалев, В.М. Быстрицкий, Е.Е. Кривошея и Ю.С. Цыбин предложили разработать механизм выброса стреляных гильз. Принцип работы механизма был таким: выбрасываемая из пушки после выстрела гильза попадает в ловушку механизма выброса, в задней части башни открывается специальный люк, и гильза пружиной выбрасывается наружу, после чего люк закрывается. При выстреле во время отката пушки механизм взводится для очередного броска. Быстро разработали конструкцию, выпустили чертежи, изготовили опытные образцы. Испытания показали, что этот механизм позволяет сократить загазованность в танке более чем в два раза и избавляет экипаж от неприятной работы – укладки гильз на место использованных снарядов.

С полным перечнем доработок я приехал в ГБТУ к председателю научно-технического комитета (НТК) генералу А.В. Радус-Зеньковичу и попросил его утвердить проект, как это положено установленным порядком. Генерал этот «кормил меня завтраками» три недели, после чего в один прекрасный день сказал, что перечень подпишет завтра. Когда я на другое утро пришел в НТК, мне сказали, что генерал Радус-Зенькович вчера уехал в отпуск… Я, конечно, понимал, в чем дело. Если мы поставим на производство «объект 166», по огневой мощи он будет выше, чем разрабатываемый в Харькове новый танк, на который было затрачено много времени, сил и средств, и генерал попросту решил не брать на себя ответственность за возможные последствия.

Приехав ни с чем домой, я зашел к директору и сказал: «Иван Васильевич, не хотят в Москве вводить в серию «объект 166». В этом случае надо закрывать работу по новому танку в Харькове. Но у нас есть идея: «объект 166» улучшить за счет установки более мощного двигателя с наддувом и новой ходовой частью. Только вот денег на эту работу нет…»

И.В. Окунев ответил: «Твое дело – техника, а деньги – мое дело. Поезжай в Челябинск, договаривайся насчет двигателя». Затем он вызвал главного бухгалтера завода и сказал: «Яборов! Откройте Карцеву заказ на новую машину».

Двигатель типа В-2 с наддувом стоял на тяжелом танке и имел по сравнению с базовым большие габариты из-за наличия нагнетателя. Работавший в то время начальником моторного бюро мой товарищ по академии Л.А. Вайсбурд предложил изменить место установки нагнетателя, благодаря чему длина двигателя оставалась такой же, как и без нагнетателя. Двигатель, таким образом, мог быть установлен в танке на существующий «фундамент».

Над новой шестикатковой подвеской «объекта 140» продолжал непрерывно работать С.П. Петраков. Для ее испытаний к корпусу серийного танка приварили второе днище. Этот макетный танк к тому времени прошел не одну тысячу километров.

Поехали мы с Л.А. Вайсбурдом в Челябинск к И.Я. Трашутину и на удивление быстро обо всем договорились. Вернувшись, начали проектировать и выпускать чертежи для новых образцов. Новую разработку мы назвали «объект 167». Неожиданно в Министерстве обороны в начале января 1961 г. разразился страшный скандал. Командующий Сухопутными войсками, герой Сталинградской битвы маршал В.И. Чуйков узнал, что США поставили на вооружение танк М60 со 105-мм пушкой, а у нашей пушки калибр только 100 мм. Вызвал начальника танковых войск маршала П.П. Полубоярова с «командой» ГБТУ и спросил о том, что у нас есть, чтобы противопоставить этому танку. Ему ответили, что в Нижнем Тагиле есть танк со 115-мм пушкой, «объект 166», но он имеет недостатки, при испытаниях сломался балансир. Тогда В.И. Чуйков начал кричать: «Что вы мне морочите голову какими-то балансирами? Мне хоть на свинье, а ставьте эту пушку!» Далее шел весьма характерный для маршала В.И. Чуйкова подбор слов, который не укладывается в нормы приличия…

Пользуясь случаем, позволю себе отметить, что В.И. Чуйков был очень грубым в отношениях с военными и вполне сносно обращался с гражданскими лицами. Зная об этом, я перед его очами появлялся только в гражданской одежде. Как-то раз мы с маршалом П.П. Полубояровым сидели у него в кабинете и что-то доказывали друг другу. Павел Павлович, чтобы настроить В.И. Чуйкова против меня, полушепотом проговорил: «Товарищ маршал, он тоже военный, он полковник…»

Спасло меня от разноса только то, что В.И. Чуйков был глуховат и не услышал этих слов. А однажды я приехал в Москву по каким-то делам одетым в военную форму. В Комитете по оборонной технике сообщили, что завтра надо быть у В.И. Чуйкова. Я вечером поехал к брату и сказал: «Где хочешь, но достань мне штатский костюм моего размера. Мне он нужен на завтра». Костюм подобрали у его товарища по работе, который жил в том же подъезде, двумя этажами выше.

После неприятного разговора у В.И. Чуйкова бригада ГБТУ приехала на завод и стала просить директора в возможно короткие сроки поставить на серийное производство «объект 166». Директор категорически отказался, мотивируя это тем, что мы будем ставить на серийное производство более совершенный «объект 167» после его отработки и испытаний. Представители ГБТУ уехали ни с чем. После этого продолжалась длительная переписка, но ничего не помогло. Окунев встал стеной, так как его очень обидел отказ ГБТУ в 1960 г. от постановки «объекта 166» на производство.

В июле 1961 г. нас с директором завода вызвали на заседание ВПК, которое проводил заместитель Председателя Совета Министров СССР Д.Ф. Устинов. На этом заседании Окунев сдался… Вскоре вышло постановление о принятии «объекта 166» на вооружение Советской Армии под названием «танк Т-62».

После заседания ВПК Окунев предложил мне лететь домой самолетом. Билеты взяли на утро следующего дня. Самолет по расписанию должен был вылететь в 9.40. Было воскресенье, посадка прошла нормально. Заняли места, сидим, ждем взлета. Но тут по радио сообщили, что рейс задерживается по техническим причинам. Подогнали трап, по нему в самолет зашли два молодых паренька в клетчатых рубашках, подняли коврик в середине салона, открыли люк, залезли внутрь открывшегося отсека, покопались там, вытащили трехкиловаттный преобразователь тока и понесли его куда-то… Я знал этот преобразователь, так как мы точно такие устанавливали у себя на опытной машине. Минут через 15–20 пареньки появились вновь, видимо, с другим преобразователем, снова залезли в люк, и я услышал какие-то удары. Заглянув сверху, я увидел, что они загоняют преобразователь в нишу: один – ногами, а другой – плоскогубцами. Я не выдержал и крикнул: «Что вы делаете?!»

Отобрав у них переноску, я понял, в чем было дело, и сказал: «Вы неправильно поставили рамку, ее надо повернуть на 180 град., так как на одной стороне у нее отверстие, а на стеллаже штырь, а у вас отверстие с другой стороны. Вылезайте и переставляйте». Но они попросили меня помочь им сделать эту перестановку, не вылезая. Я согласился, хотя потом и пожалел об этом, так как у них вниз стали падать гайки, шайбы, еще что-то. Наконец, преобразователь установили на место, поставили щиток, закрыли люк, постелили коврик. Никто у них работу не проверил, хотя до этого щиток был опломбирован в нескольких местах. Завели двигатели, поднялись, полетели. Я сказал рядом сидящему И.В. Окуневу: «Хорошо, что это случилось на месте. А ведь в Ту-104 таких преобразователей 120!»

За весь полет директор не проронил ни слова. И только когда в Свердловске мы вошли в аэровокзал, он промолвил: «Нет, все-таки лучше ездить поездом, в хорошей компании». После этого случая И.В. Окунев на самолете больше никогда не летал…

В 1961 г. завод изготовил установочную партию танков Т-62 в количестве 25 штук, а с 1 января 1962 г. был остановлен на шесть месяцев корпусной цех для переоборудования сварочного конвейера, замены карусельных станков для обработки погона башни и проведения других мероприятий по подготовке производства. С 1 июля 1962 г. танк Т-62 вошел в серийное производство.

В начале октября 1962 г. из Москвы поступила телеграмма с просьбой командировать меня с бригадой конструкторов в Новоград-Волынский, где эксплуатировались 25 танков Т-62 изготовления 1961 г. Как водится, в процессе годичной эксплуатации выявились какие-то неисправности. Особенно удивил нас выход из строя генератора Г-6,5. Разобрались: в воздушной трассе к генератору был организован «поворот воздуха» на 180 град. для его очистки от крупной пыли и посторонних предметов. Перед генератором в патрубке стояла предохранительная сетка для задержания «посторонних» предметов. Оказалось, система очистки не обеспечивала задержание упавших на крышу танка сухих листьев, каких-то бабочек, которые, имея малый вес, а отсюда и малую силу инерции, спокойно по «повороту» долетали до сетки и забивали ее отверстия. Воздух переставал поступать в генератор и из-за перегрева он выходил из строя. Пришлось срочно изменить воздушную трассу охлаждения генератора. Воздух стали забирать из боевого отделения. Случаев выхода из строя генераторов больше не было.

 


Поделиться в социальных сетях:
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Мой Мир


При использовании опубликованных здесь материалов с пометкой «предоставлено автором/редакцией» и «специально для "Отваги"», гиперссылка на сайт www.otvaga2004.ru обязательна!


Первый сайт «Отвага» был создан в 2002 году по адресу otvaga.narod.ru, затем через два года он был перенесен на otvaga2004.narod.ru и проработал в этом виде в течение 8 лет. Сейчас, спустя 10 лет с момента основания, сайт переехал с бесплатного хостинга на новый адрес otvaga2004.ru