Пример необоснованной критики

Создатели отечественных торпед возмущены и протестуют...
Глеб Тихонов, начальник научно-производственного комплекса, главный конструктор торпедного направления; ОАО «Концерн «Морское подводное оружие – Гидроприбор»; Валентин Шехин, начальник сектора, бывший начальник отдела ССН торпед (1988-1999); ОАО «Концерн «Морское подводное оружие – Гидроприбор»; Юрий Бухалов, главный специалист; ОАО «Концерн «Морское подводное оружие – Гидроприбор»
«Военно-промышленный курьер» №45 / 2010 г.

<<< см. предыдущий материал

 

В июне «ВПК» напечатал статью Максима Климова под заголовком «Морское подводное оружие: проблемы и возможности» (№№ 21 и 22 за 2010 г.), в которой подвергся резкой критике ЦНИИ «Гидроприбор». Автор утверждает, что разработанные институтом образцы торпедного оружия на момент распада Советского Союза по своим ТТХ существенно отставали от зарубежных аналогов. Причем в последующие годы это отставание якобы стало еще заметнее. Г-н Климов также заявляет, что монополизация разработок, сконцентрированных в ЦНИИ «Гидроприбор», сыграла негативную роль в создании торпедного оружия. Особо отметим, что разработку системы самонаведения (ССН) с вертикальной гидролокацией кильватерного следа (КС) надводного корабля (НК) автор относит к наиболее серьезным недостаткам торпедного оружия российского ВМФ и т. п.

Разработчики торпедного оружия всегда с большим вниманием относятся ко всем публикациям по своей тематике. С неменьшей заинтересованностью они воспринимают информацию и пожелания, получаемые от действующих флотских офицеров. Безусловно, полезная критика заставляет переосмысливать принципиальные подходы и при необходимости корректировать принятые технические решения, что позволяет улучшать качество оружия, отвечающего главному критерию – эффективность – стоимость. Однако мы столкнулись с негативным изложением истории развития отечественного торпедного оружия и главное – с тенденциозным качественным и количественным анализом разработок как наших отдельных систем, так и торпедного оружия в целом.

Оценка г-ном Климовым вклада ЦНИИ «Гидроприбор», преемником которого является ОАО «Концерн «Морское подводное оружие – Гидроприбор», в разработку торпедного оружия представляет собой пример во многом необоснованной, необъективной и неконструктивной критики. Поэтому мы решили прокомментировать статью, увидевшую свет на страницах «ВПК».

 

Центр создания ССН прежний

 

Мы не будем вступать в продолжительную дискуссию с автором по поводу качества разработанных в ЦНИИ «Гидроприбор» торпедных образцов, однако отметим следующее.

 

1. М. Климов относит ЦНИИ «Гидроприбор» к организациям, не имеющим опыта в области гидроакустической техники и минимально использующим опыт и наработки сторонних организаций. Но достаточно вспомнить имена талантливых конструкторов – разработчиков акустических торпедных ССН: А.А. Костров и Ю.Р. Ахимов (торпеда 53-61, 1961 год, Ленинская премия), Е.Б. Парфенов (торпеда 53-65, 1965 год, Государственная премия СССР). В 1960-е годы и позже работы по созданию торпедных ССН возглавляли видные ученые и специалисты в области прикладной гидроакустики: 
Ю.Б. Наумов, Д.П. Климовец, Б.В. Киселев, И.Б. Подражанский, О.В. Альхов, А.Т. Скоробогатов, Б.П. Белов и другие.

Являясь головным по каждой разработке, ЦНИИ «Гидроприбор» привлекал к научно-исследовательским и опытно-конструкторским работам в области ССН десятки предприятий различных отраслей, институты заказчика, включая НИЦ РЭВ ВМФ, вузы. Совместно с ЛКИ, ЛЭТИ, МГУ, ЛГУ, НИИ ПФП, МИ-РЭА, АКИН, ЦНИИ «Гранит», ЦНИИ «Морфизприбор», Одесским политехническим институтом и другими организациями в ЦНИИ «Гидроприбор» в 70-80-х годах были детально проработаны теоретически и проверены экспериментально различные способы построения каналов обнаружения и пеленгования ССН с применением комбинаций простых и сложных (ЧМ и ФМ) сигналов, методов частотной и пространственной фильтрации, корреляционного приема, классификации целей и защиты от средств гидроакустического противодействия (СГПД) при широком использовании цифровой обработки информации. В ходе совместных работ в ЦНИИ «Гидроприбор» накоплен опыт проектирования ССН не только на базе являющихся основными акустических методов локации объектов, но и при использовании в качестве управляющего иных физических полей, например гидродинамического и светового полей КС НК.

В ЦНИИ «Гидроприбор» на протяжении 1960-80-х годов были проведены беспрецедентные по масштабам батисферные натурные испытания работоспособности и помехоустойчивости гидролокаторов серийных и опытных образцов ССН, исследования всех типов реверберации в Мировом океане во всех климатических зонах – от арктических и антарктических широт до районов тропиков и экватора, а также эхосигналов от ПЛ, НК и локальных акустических неоднородностей на полигонах ВМФ.

На момент распада Советского Союза технический уровень разрабатывавшихся ССН не уступал имевшимся к тому времени зарубежным образцам. Ряд разработок того периода впоследствии был использован в ССН всех современных торпед СССР и России. Резюмируя, хотим подчеркнуть, что ЦНИИ «Гидроприбор», а теперь ОАО «Концерн «Морское подводное оружие – Гидроприбор» было и остается на сегодня основным центром компетенции и интеллектуальной собственности в области создания торпедных ССН. Напомним также, что ЦНИИ «Гидроприбор» являлся преемником известного Остехбюро, причем в его стенах были созданы практически все образцы отечественных торпед, состоявших и состоящих на вооружении ВМФ.

 

Не только минусы

 

2. Что касается монополизации разработок, оказавшей, по приведенному выше мнению автора, негативное влияние на создание торпедных образцов, то она сложилась исторически. При этом в нашей специфической сфере деятельности монополистами являются по сути все работающие на ВМФ предприятия: ОАО «Концерн «Океанприбор», ЦНИИ имени А. Н. Крылова, ОАО «Концерн «МПО – Гидроприбор», АКИН, ОАО «ГНПП «Регион» и др. Все эти предприятия на протяжении своей истории вели заочную конкурентную борьбу с ведущими западными фирмами, создавая в соответствии с требованиями ВМФ продукцию, не уступающую, а в ряде случаев превосходящую зарубежные образцы.

Аналогичная монополизация имеет место и в ряде других отраслей российской промышленности. Более того, монополизация, на наш взгляд, является и позитивным фактором, поскольку в одном месте концентрируется весь научный, инженерно-технический и практический опыт наработок, создаются уникальные специфические методы и методики проектирования образцов, методы физико-математического моделирования процессов, образуются специализированные научные школы, формируется преемственность, кристаллизуется кадровый состав, на основе обобщенного научно-технического опыта осуществляется квалифицированное обучение молодого поколения, создается специальная лабораторно-испытательная база для отработки проектируемых образцов и т. д. При этом сейчас, кроме ОАО «Концерн «МПО – Гидроприбор», фактически нет альтернативных предприятий, способных на должном уровне разрабатывать современные образцы МПО.

Не следует также забывать о «лихих 90-х», о которых с упреком в наш адрес говорит М. Климов. Тогда наше предприятие, как и многие другие, было брошено на произвол судьбы, на выживание и фактически не финансировалось: в ту пору по полгода не выплачивали зарплату и ведущие специалисты были вынуждены искать реальный кусок хлеба. Вдобавок с развалом Советского Союза за рубежами России остались многие родственные нам предприятия и специалисты, с которыми полностью прекратилась совместная производственная деятельность. О каких достижениях и успехах, г-н Климов, можно говорить применительно к тому злополучному времени, хотя перспективный научно-технический задел, в частности по торпедным ССН, у нас, как отмечалось выше, имелся? И этот задел до сих пор далеко не исчерпан.

 

Ошибка за ошибкой

 

3. Признавая целесообразность и паритет в развитии зарубежных тепловых и электрических торпед, М. Климов выступает категорически против развития в России электрической торпедной энергетики, почему-то считая, что выбор нами в свое время в качестве альтернативы «электрического направления» стал тормозом для развития теплового, приведшим к «значительному отставанию универсальных торпед нашего ВМФ от торпед США» по ряду параметров. Конечно, это не так. Напротив, мы по-прежнему считаем, что оба эти направления должны развиваться равноправно, тем более что электроторпеда – это, как известно, простота, надежность, безопасность в эксплуатации, обеспечение скорости и дальности хода неизменными на всех глубинах, экологическая чистота, невысокая шумность. Что касается скептического отношения Климова к малошумности наших электроторпед, то оно бездоказательно, тем более что реальные резервы снижения шумности существуют.

Не исключено, что если бы после принятия на вооружение ВМФ электроторпеды УСЭТ-80 финансировались работы в электрическом направлении, мы сейчас могли бы иметь торпеду, соизмеримую по ТТХ с тепловой.

 

4. Теперь о системах самонаведения. Сначала о противокорабельных и о кильватерном следе НК-цели. Чисто пассивные ССН сыграли свою роль и давно ушли в прошлое ввиду сильной зависимости дальности действия этих ССН (помимо рефракционных ограничений, присущих горизонтальной локации и проявляющихся в основном на малых глубинах) от скорости хода и ракурса НК-цели, ходовых помех торпеды, шумов моря, а также из-за низкой помехозащищенности от средств ГПД.

На смену пассивным противокорабельным системам пришли более прогрессивные ССН – активные, конечно, со своей спецификой. Причем при горизонтальной гидролокации НК-цели неизбежным стало появление мешающей поверхностной реверберации, а в случаях мелководья – дополнительно донной, естественно, при существенной зависимости дальности действия ССН от гидрологии. Внимание разработчиков ССН привлек, конечно, кильватерный след движущегося корабля, по которому можно было уверенно наводить торпеду на цель. Однако плата за это – некоторое увеличение дистанции хода торпеды, затрачиваемой на самонаведение, так как торпеда заведомо выстреливается в КС, то есть «за цель», а потом ее догоняет, как справедливо отмечает М. Климов. Первой такой активной ССН у нас стала система с горизонтальной гидролокацией КС НК «Андромеда» (наименование ССН – по М. Климову), реализовавшая способ параллельного преследования цели вдоль одной из облучаемых кромок КС для минимизации потерь догонной скорости торпеды и, следовательно, сокращения дистанции хода на самонаведение. Вместе с тем ССН «Андромеда» для организации параллельного преследования требовала априорной информации о курсовом угле цели и оказалась достаточно критичной к крену торпеды при самонаведении ввиду узости акустических лучей гидролокатора, ориентированных при работе практически нормально к следу.

Создание чуть позже «Андромеды» ССН с вертикальной гидролокацией КС НК, так называемой подструйной системы, простой, надежной и изящной одновременно, явилось выдающимся достижением разработчиков ЦНИИ «Гидроприбор». Основными достоинствами данной противокорабельной ССН, кроме простоты принципа действия и надежности, являются:

– работоспособность при сильном волнении моря, а также при любой глубине акватории, допускающей стрельбы торпедами;

– практическое отсутствие влияния рефракции звука на дальность действия системы в вертикальной плоскости;

– невысокие требования к крену торпеды;

– скрытность действия, так как излучаемая ультразвуковая энергия сконцентрирована в узком вертикальном луче;

– абсолютная помехозащищенность от средств ГПД;

– выгодная акустическая энергетика, обусловленная малыми расстояниями до КС в вертикальном направлении, высокими значениями коэффициента концентрации излучающего и приемного лучей антенны, и другие факторы, что позволяет успешно использовать эту ССН практически на любой торпеде.

Потери догонной скорости торпеды при самонаведении, обусловленные реализацией алгоритма сквозных периодических пересечений КС (по «синусоиде», как образно выражается М. Климов), при необходимости могут быть существенно снижены посредством имеющихся у нас решений по оптимизации алгоритма самонаведения и других усовершенствований. Меры же противодействия торпеде с подструйной ССН, якобы используемые в ВМС США, о которых туманно пишет М. Климов, нам хорошо известны, так же, как и их эффективность.

Подструйная ССН оказалась лучшей из всех разработанных отечественных противокорабельных ССН. Ввиду ее бесспорных достоинств все современные отечественные образцы оснащены подструйной ССН, конечно, в усовершенствованных вариантах. Удивительно, почему М. Климов не оценил по достоинству подструйную ССН, а отнес ее к «наиболее серьезным недостаткам торпедного оружия российского ВМФ»?

М. Климов также пишет, что «американцы начали заниматься разработкой аналогичных ССН еще в 1940-е годы, однако от установки их на свои торпеды отказались». И это неверно. Да, первый проект такой торпеды разрабатывался в США в 1944-1946 годах, но потом был прекращен. К ССН по КС НК в США вернулись через 30 лет: в 1975-м была принята на вооружение ВМС телеуправляемая противокорабельная торпеда с самонаведением по следу НК МК45 Freedom мод. 1, поступавшая также на экспорт. Мы не утверждаем, что ССН этой торпеды по принципу действия аналогична нашей подструйной, но по алгоритму поиска и самонаведения она имеет с ней явное сходство. Так, после первого пересечения КС НК на прямом ходу торпеда MK45F также разворачивается в сторону цели и производит самонаведение посредством сквозных периодических пересечений следа, стремясь поддерживать текущий угол пересечения КС близким к 30° для увеличения поступательной скорости вдоль КС, то есть опять же двигаясь по «синусоиде», и т.д.

Обращаясь к нынешним направлениям зарубежного развития противокорабельного самонаведения, отметим, что для обнаружения НК и ПЛ и наведения на них в универсальных ССН современных зарубежных торпед сейчас применяется, как правило, единый, то есть противолодочный активно-пассивный гидролокатор, хотя, на наш взгляд, проблем с наведением на НК в активном режиме при горизонтальной локации более чем достаточно, особенно в условиях повышенной балльности моря, мелководья и рефракционных ограничений, когда дальность действия по НК-цели может уменьшаться более чем на порядок. Однако в большинстве ССН зарубежных торпед при наведении на НК предпочтение до сих пор отдается, несмотря на отмеченные выше недостатки, пассивному режиму работы. В некоторых ССН пассивный режим работы ССН используется, исходя из тактических соображений, для повышения скрытности при сближении торпеды с целью (режим «подкрадывания») с последующим переходом в активный в ближней зоне реагирования. Вместе с тем, по некоторым данным, в ССН универсальных торпед F17 мод. 2 (Франция), А184 мод. З (Италия), DM2A4 (Германия), помимо противолодочного гидролокатора, может использоваться специальный активный противокорабельный гидролокатор – индикатор следа, с помощью которого торпеды наводятся на НК-цель по его КС. Понятно, что в последнем случае зарубежными разработчиками подтверждаются целесообразность и эффективность самонаведения по КС НК.

 

5. Кратко о противолодочных ССН. Отмечая работоспособность и надежность отечественных ССН первых двух поколений (пассивные ССН, активно-пассивные ССН, в том числе унифицированная ССН «Сапфир», 1960-1970), М. Климов, однако, считает, что они уступали по ТТХ американским аналогам того времени и имели низкую помехозащищенность от средств ГПД. Да, помехозащищенностью от средств ГПД наши первые ССН, как и американские аналоги МК37 и МК44, в то время вообще не обладали за исключением ССН «Сапфир», где были реализованы логические меры защиты. А вот дальности действия как наших, так и американских ССН в активном режиме были (при прочих равных условиях) примерно одинаковы. Так что здесь М. Климов опять ошибается.

Теперь о более поздних отечественных ССН, в частности о системе «Водопад», которая была сдана на вооружение ВМФ в составе торпеды УСЭТ-80. Обсуждая эту ССН (амплитудную равносигнальную), М. Климов обратил внимание на недостаточную дальность действия по ПЛ, имевшую место в мелководных районах наших северных полигонов. Но он или забыл, или не знал, что аналогичное свойство в мелководье присуще всем западным ССН. К сожалению, такая же картина наблюдалась и у нас вследствие повышения в этих условиях уровней граничной реверберационной помехи и соответственно возрастания порога срабатывания ССН из-за развернутых в вертикальной плоскости приемных акустических лучей. В умеренных и глубоководных районах Северного, Черного, Японского и других морей дальность действия ССН «Водопад» полностью соответствовала требованиям ТЗ.

Со временем ССН «Водопад» была заменена на более позднюю разработку – фазовую ССН «Керамика», обладающую высокой помехоустойчивостью. Да, прототипом для «Керамики» послужила одна из первых моделей ССН американской торпеды МК46. Ну и что? Мы следовали обычной мировой практике. К тому же вариант отечественной фазовой ССН в ЦНИИ «Гидроприбор» существовал еще в 70-х годах в качестве дополнения к одной из разрабатывавшихся тогда амплитудных систем. ССН МК46 была не только нами расшифрована и переведена на отечественную элементную базу, но и дополнена рядом электронных узлов нашей разработки и в частности техническими решениями по защите от средств ГПД, которых в прототипе не имелось вообще.

Конечно, в арсенале наших разработчиков ССН есть и уже реализуется определенный задел по новым универсальным системам, которые в будущем должны заменить существующие образцы. Одна из таких систем, устойчивая к воздействию любых помех, пройдя ряд натурных испытаний, обладает ТТХ, не уступающими характеристикам лучших современных зарубежных аналогов, и специальным режимом работы для стрельбы по надводным целям с прицеливанием в упрежденную точку или в настоящее место цели.

Что касается современного уровня наших разработок по сравнению с Западом, то, по словам генерального директора ОАО «Концерн «МПО – Гидроприбор» В. А. Осипова, «…отстали мы по одной простой причине: те ОКР, которые были начаты в 1980-е годы, должны были завершиться в 90-х, что позволило бы нам как минимум достигнуть паритета. Но из-за распада СССР, приведшего к нарушению существовавшей кооперации, и слабого финансирования мы выходим на этот уровень только сейчас, опоздав более чем на 10 лет».

Добавим, что на протяжении многих последних лет флотские заказчики не проявляли должной заинтересованности в развитии отечественного торпедного оружия. Поэтому при отсутствии соответствующих заказов на разработки «наш флот (как говорит М. Климов) сегодня и вынужден закупать дорогостоящие и морально устаревшие торпеды».

 

Совет напоследок

 

6. Приведем такую цитату из статьи М. Климова: «Характерно и то, что разрабатывавшиеся НПО «Регион» системы самонаведения для авиационных противолодочных ракет АПР-1, АПР-2 уже в 1960-х годах были значительно совершеннее и умнее, чем у основного разработчика. ССН современной торпеды УГСТ также результат трудов НПО «Регион».

Первую фразу мы даже комментировать не будем. Она некорректна, бездоказательна и пусть остается на совести автора. Что касается второй фразы, то из «результата трудов НПО «Регион» явно видны уши одного из наших ведущих разработчиков ССН, перешедшего не так давно на службу в «Регион». Здесь комментарии, как говорится, просто излишни, тем более что работоспособность ССН этой торпеды, по нашему мнению, пока оставляет желать лучшего. Следует также отметить, что в 1960-е годы НПО «Регион» не создавало систем самонаведения. Это были системы автоприцеливания. А что касается самих ракет, то НПО «Регион» позже отказалось от их дальнейшей разработки, перейдя к созданию самонаводящихся торпед.

 

7. Наконец, встречается в статье М. Климова очередная неточность, но уже историческая. Он пишет, что разработанная в СССР в 1950-е годы ССН, основанная преимущественно на копировании пассивной ССН трофейной немецкой противокорабельной торпеды «Цаукенинг», является первым отечественным образцом ССН. Это не совсем так.

Во-первых, «Цаукениг» (правильное написание) – это обозначение не торпеды, а самой ССН немецкой торпеды G7EC (далее T-V). Во-вторых, начало создания первой отечественной ССН относится к 1936 году, когда группа специалистов МНИИ-1 приступила к исследованию возможности самонаведения торпеды на базе разработанного гидроакустического ультразвукового шумопеленгатора. Работы велись также в Ленинграде на заводе № 205 и в ЦКБ-39. Носителем ССН была парогазовая торпеда 53-38. Великая Отечественная война прервала начатые работы. Обнаруженные и изученные советскими специалистами торпеды T-V (после подъема в 1944 году немецкой ПЛ U-250, потопленной в Финском заливе) послужили толчком и прототипом для возобновления отечественных работ по самонаведению. При этом работы по созданию аналогичной торпеды с пассивной ССН производились в Научно-испытательном минно-торпедном институте ВМФ и были завершены, как известно, в 1950-м принятием на вооружение электрической торпеды под шифром САЭТ-50.

Напоследок наш добрый совет автору: перед тем как написать очередную обличительную статью, постарайтесь встретиться с непосредственными разработчиками объектов обличения, услышать и понять их аргументы. Тогда не будет ошибок и инсинуаций.

 

Глеб Тихонов, начальник научно-производственного комплекса, главный конструктор торпедного направления; ОАО «Концерн «Морское подводное оружие – Гидроприбор»;

Валентин Шехин, начальник сектора, бывший начальник отдела ССН торпед (1988-1999); ОАО «Концерн «Морское подводное оружие – Гидроприбор»;

Юрий Бухалов, главный специалист; ОАО «Концерн «Морское подводное оружие – Гидроприбор»

 

См. продолжение материала >>>

 


Поделиться в социальных сетях:
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Мой Мир


При использовании опубликованных здесь материалов с пометкой «предоставлено автором/редакцией» и «специально для "Отваги"», гиперссылка на сайт www.otvaga2004.ru обязательна!


Первый сайт «Отвага» был создан в 2002 году по адресу otvaga.narod.ru, затем через два года он был перенесен на otvaga2004.narod.ru и проработал в этом виде в течение 8 лет. Сейчас, спустя 10 лет с момента основания, сайт переехал с бесплатного хостинга на новый адрес otvaga2004.ru